Медведев. Книга 8. Договор - Каин Градов

Митрич. Леший стоял у крыльца, опираясь обеими руками на посох. Сова снова сидела у него на плече, но теперь выглядела заметно спокойнее и лишь время от времени поворачивала голову в сторону леса. И я вдруг заметил, что Митрич выглядел очень усталым. А привычная насмешливая искра исчезла из его глаз, из-за чего лицо стало и каким-то особенно древним. Словно перед нами стоял не хозяин Северского леса, а обычный старик. При нашем появлении он медленно выпрямился.

— Ну что? — спросил он. — Нашли чего полезного?

— Карту, следы и ещё несколько вещей, — ответил Морозов. — Остальное уже будут разбирать жандармы.

Леший скривился.

— Это надолго.

Воевода пропустил замечание мимо ушей.

— За пленными приедут люди Зубова. Заберут их и проведут официальный допрос.

Митрич посмотрел в сторону леса, где осталась поляна, и задумчиво провёл ладонью по бороде.

— Заберут так заберут, — наконец произнёс он. — Все меньше мороки. Только предупредите людей Зубова, чтобы где попало не шарахались. А меня подождали. Я их встречу.

— Почему? — не понял я.

Митрич усмехнулся, и на мгновение в его взгляде снова мелькнуло знакомое лукавство.

— Потому что мои ребята пленных охраняют. А они не всех жандармов по форме различают.

Воевода едва слышно выругался, вынул из кармана телефон и отошел чуть в сторону, видимо снова набирая номер Зубова.

* * *

Обратная дорога до поместья прошла почти в полном молчании.

Я сидел на заднем сиденье рядом с Морозовым. Воевода откинул голову на подголовник и прикрыл глаза. Только теперь, когда опасность осталась позади, стало видно, насколько он устал.

— Плечо сильно болит? — спросил я.

— Терпимо. — ответил воевода и тут же зашипел от боли.

— Альбина Васильевна будет недовольна, — покачал головой я, и при упоминании секретаря, Морозов вздрогнул:

— А она тут при чём? — повернувшись ко мне, уточнил он.

Я пожал плечами:

— Просто предположил.

Воевода откинулся на спинку сиденья и снова прикрыл глаза.

— Не говорите ей, — попросил он, и в его голосе послышалась мольба.

Сидевший на переднем сиденье Гаврила тихо кашлянул, скрывая смех, за что в тот же момент получил от Лады тычок в бок.

— Ай! — вскрикнул он и покосился на девушку, которая кажется, не отрывала взгляда от дороги.

Я улыбнулся и отвернулся к окну. За стеклом мелькали тёмные деревья. Свет фар выхватывал из ночи темное полотно дороги и стоявшие по обе стороны от нее стволы деревьев, которые тут же снова исчезали в темноте. Где-то у дороги мелькнул силуэт запоздалого путника, который остановился и проводил нашу колонну настороженным взглядом. Я невольно присмотрелся к нему, поняв, что это один из лесовиков. Его выдала куртка и кепка, которую носили все Иволгинские.

— Думаете, что наши соседи не выпустят пленных из леса? — вдруг спросила Лада.

— Они не станут противиться воле князя, — возразил воевода и добавил, чуть подумав, — Может они и не на нашей стороне. Но их хозяин защитил нас, и этим показал, что слово Медведева имеет вес.

— К тому же раненый сейчас в княжеском доме, — беспечно заметил Гаврила.

— Только потому, что никто против этого не возражал, — я пожал плечами. — Никому и в голову не придет, что Иволгин у нас в заложниках.

— Я не это имел в виду, — пробормотал Дроздов и охнул. Видимо дружинница снова ткнула его локтем в бок.

— Мы это поняли, — хмыкнул Морозов и бросил лукавый взгляд на покрасневшего парня, а потом и на Ладу. — А вы сработались?

Девушка дернулась, словно ее хлестнули веткой, а потом покосилась на своего соседа.

— Сработались, — охотно подтвердил он.

— Значит, можно на довольствие ставить в дружину нового бойца, — продолжил воевода.

— Не надо его в дружину, — подала голос Лада и добавила, поняв, что парень рядом обиженно засопел. — Потому что Гаврила физически уступает другим воинам.

— Я не слабый, — хмуро заявил Дроздов и нахмурился.

— У тебя другая сила, — неожиданно мягко пояснила девушка. — Но если дружина отправится в дозор, то за тобой придется присматривать.

— Это не так, — вспылил Гаврила. — Неужто я показал себя никчемным?

— Никто такого не сказал, — отмахнулась дружинница.

— Она права, — заявил я, привлекая внимание столичного гостя. — Если вы решите накачивать мышцы вместо того, чтобы развивать талант природника, то рискуете стать просто хорошим воином. Но это не сделает вас счастливым.

Парень открыл было рот, чтобы возразить. Но не нашелся с ответом и шумно выдохнул. Потом отвернулся к окну. Но я видел в отражении его лицо, понимая, что Гаврила переживает больше, чем хочет показать.

— Вы нужны Северску, — продолжил я.

— Очень, — тихо вторила мне Лада и проникновенно взглянула на Дроздова. Тот повернулся к ней и на мгновенье его губы дрогнули в робкой улыбке.

— Будьте уверены, мы подберем вам достойную должность, — сообщил Морозов, словно подводя черту под этой беседой.

Парень кивнул и вновь повернулся к окну. Но на этот раз он выглядел воодушевленным.

Постепенно лес начал редеть. Между деревьями всё чаще попадались знакомые указатели. Чем ближе мы подъезжали к поместью, тем сильнее я чувствовал усталость, которая навалилась, стоило опасности остаться позади. Заныли плечи, в висках появилась тяжесть, а мысли начали путаться. Даже произошедшее на лесопилке теперь казалось странным, почти нереальным сном: Вестник, пустые люди, чужая сила и город, которого ещё не существовало.

Сидевший рядом Морозов молчал. Судя по ровному дыханию, он либо задремал, либо очень старательно делал вид, что спит, чтобы я больше не расспрашивал о плече.

Вскоре, впереди показались огни, которые проступили между деревьями тёплыми золотистыми точками, и потом за поворотом возникли ворота поместья.

Почти во всех окнах первого этажа горел свет, а на крыльце уже зажглись фонари, и от одного их вида внутри стало немного спокойнее. После холодного леса, пустой лесопилки и чужого голоса, звучавшего словно из-под земли, поместье казалось единственным нормальным местом во всём княжестве.

Машины одна за другой свернули на подъездную дорогу, Лада остановилась у крыльца, на котором нас уже ждал Никифор.

— Ну наконец-то, — проворчал домовой, как только мы с Морозовым вышли из машины.

— Как Иволгин? — уточнил я, поднимаясь по ступеням.

— Жить будет, — ответил Никифор. — Спит еще.

—