Медведев. Книга 8. Договор - Каин Градов

— Кто надо, — отмахнулся старик и расцвел, заметив, что в столовую вошла Вера Романовна. — Садитесь, пока не остыло.

Мы заняли места за столом, и передо мной тут же появилась полная тарелка.

— Спасибо. — произнес я и взял ложку. И только теперь, понял, насколько был голоден.

Глава 32

После бала

— Я вам утку с медом обещал не для того, чтобы вы по лесам до полуночи ходили, — проворчал Никифор. — Еще немного, и пришлось бы подавать угольки с картошкой. Тоже, конечно, еда. Только благодарить за такое никто бы не стал.

В столовой впрямь пахло так, что спорить с домовым никому не хотелось.

Морозов сел за стол, осторожно придерживая раненое плечо, но стоило Никифору положить перед ним щедрую порцию, как воевода сразу заметно оживился. Я только теперь понял, насколько сильно проголодался. До этого усталость заглушала все остальные ощущения, но первый же кусок горячего мяса словно вернул меня к жизни. Утка оказалась мягкой и сочной, медовая корочка слегка хрустела, а сладость в ней едва заметно оттенялась перцем и чем-то терпким, знакомым, но так и не узнанным мною.

— Вкусно, — честно признал я.

Никифор, стоявший у стола с таким видом, будто совершенно случайно оказался рядом и нисколько не ожидал похвалы, фыркнул.

— Еще бы невкусно. Я ее с полудня готовил. Пока одни по княжеству носятся и неприятности собирают, другие нормальной работой заняты.

— Нормальной работой он называет попытку закормить князя до полной неподвижности, — заметила Марина.

Она сидела напротив меня и с явным удовольствием наблюдала, как Никифор подкладывает мне еще один кусок, не спрашивая, нужен ли он. Сестра уже успела переодеться в домашнее платье, собрала волосы на затылке и теперь выглядела спокойной, почти беззаботной. Только внимательный взгляд время от времени задерживался на мне и Морозове, словно она до сих пор проверяла, действительно ли мы вернулись целыми.

— Князю полезно иногда посидеть на одном месте, — невозмутимо ответил домовой. — Может, хоть тогда княжество поживет спокойно.

— Вы переоцениваете возможности утки, Никифор, — сказал я.

Марина тихо рассмеялась, и от этого простого, привычного звука мне стало особенно хорошо. Еще несколько часов назад я не был уверен, что снова увижу этот стол, теплый свет лампы, знакомые стены и сестру, которая спорит с домовым так спокойно, будто никаких лесов, схваток и смертельной опасности в нашей жизни вовсе не существовало.

Я посмотрел на нее внимательнее.

Марина поймала мой взгляд и вопросительно приподняла бровь.

— Что?

— Ничего, — ответил я. — Просто смотрю.

— Лучше ешь. Иначе Никифор решит, что ты заболел, и начнет лечить.

— Я и без того собирался накормить его бульоном, — немедленно сообщил домовой. — Для крепости.

— Вот видишь, — сказала сестра. — Я тебя предупредила.

Я улыбнулся и снова взялся за вилку. За столом было тепло, тихо и удивительно спокойно. Вера Романовна сидела по правую руку от Марины. Она почти не вмешивалась в разговор, только иногда улыбалась и отвечала на замечания Никифора, когда тот начинал настаивать, что ей тоже следует взять добавку. Волосы девушки мягко лежали на плечах, в свете лампы отливая темным блеском. Она выглядела уставшей, но это была обычная человеческая усталость после тяжелого дня, а не то напряжение, которое еще недавно читалось в ее лице.

Я задержал на ней взгляд дольше, чем собирался.

И почти сразу вспомнил схватку.

Все случилось неожиданно. И я действительно подумал, что выбраться уже не получится. В такие минуты, наверное, человек должен вспоминать нечто важное. Родных. Дом. Незавершенные дела. Долги перед княжеством.

Я тоже успел подумать обо всем этом.

Но среди отчаяния я вдруг совершенно ясно вспомнил Веру Романовну.

И подумал о том, что стоило подарить ей цветы.

Эта мысль была настолько простой и неуместной, что тогда я сам почти удивился. Вокруг происходило нечто, способное в любую секунду оборвать мою жизнь, Морозов сдерживал противника, а я думал о букете. Просто представил, как Вера берет цветы, осторожно касается лепестков и улыбается.

Теперь, сидя за столом напротив нее, я почувствовал, как к лицу приливает тепло.

Я поспешно опустил взгляд в тарелку и принялся слишком старательно разрезать кусок утки. Нож скользнул по корочке и тихо звякнул о фарфор. Мне вдруг стало неловко от собственных мыслей, почти по-мальчишески неловко, словно кто-то мог заглянуть мне в голову и узнать, о чем именно я вспомнил.

Никифор поставил рядом со мной соусник и подозрительно прищурился.

— Вы чего покраснели, княже?

— Жарковато, — не поднимая взгляда, ответил я. Домовой посмотрел на приоткрытое окно, но спорить не стал.

Я еще несколько мгновений смотрел в тарелку, уговаривая себя выбросить эту глупость из головы про цветы и девушку. Мысль, пришедшая в минуту, когда погибель была слишком близко. Наверное, это можно было списать на страх, на потрясение, на желание ухватиться за что-нибудь светлое и мирное.

Только оправдание показалось мне слишком удобным.

Я медленно отложил нож.

Нет, вспомнить о Вере Романовне меня заставил вовсе не страх. И не близость смерти придумала это желание. Наоборот, именно в тот миг, когда все лишнее перестало иметь значение, сердце выбрало то, что было для него важно.

Я подумал о ней не случайно. И цветы захотел подарить не потому, что испугался или потерял голову. Это желание было искренним. Осознав это, я почти сразу одернул себя за прежнее смущение. Глупо было стыдиться того, что в страшную минуту мне захотелось порадовать хорошего, близкого человека. Куда хуже было бы вовсе ни о ком не вспомнить.

Я осторожно поднял взгляд.

— Николай Арсеньевич, с вами все хорошо? — спросила Вера Романовна, которая в этот же момент посмотрела на меня.

— Теперь уже да, — ответил я и добавил с серьезностью, достойной заседания Совета. — Утка очень хорошая.

Соколова тепло мне улыбнулась и вернулась к трапезе. И я почему-то сразу решил, что цветы и впрямь стоит подарить.

На этот раз от этой мысли мне уже не стало неловко. Я спокойно доел утку, чувствуя тепло дома, слушая тихий разговор сестры и Веры Романовны и впервые за весь день позволяя себе не думать о том, что еще могло скрываться за темными окнами.

Иногда после схватки человеку действительно нужно совсем немного: горячий ужин, родной дом, близкие за одним столом и желание подарить цветы девушке, о