Медведев. Книга 8. Договор - Каин Градов

class="p1">Леший взглянул на меня, затем медленно отвернулся к приоткрытому окну, за которым тихо шелестела листва. Где-то во дворе хлопнула дверь, затем послышался далёкий голос Никифора.

— Мои знают? — наконец спросил он и я кивнул:

— Знают.

— И что сказали?

Вот теперь наступила моя очередь немного помолчать.

— Хотели забрать пленных сами, — ответил я после паузы. — Но я попросил подождать.

Он слабо хмыкнул.

— И они послушались?

— Не сразу.

Леший поджал губы. Я почти физически чувствовал, как внутри него идёт борьба. Ещё несколько недель назад он наверняка уже потребовал бы отдать пленников клану. Причём без всяких обсуждений. И это было бы вполне справедливо, если смотреть с его стороны. Его атаковали и ранили на собственной земле. Нападавшие остались живы и теперь находились в руках человеческой власти.

Но Иволгин неожиданно спросил:

— Вы будете их судить?

Я кивнул:

— Жандармы проведут следствие. Потом дело пойдёт дальше.

Он ещё немного помолчал.

— Всем было бы лучше, если бы им назначили как можно больший срок, — ответил Иволгин после паузы.

Я застыл. Потому что такой реакции ожидал меньше всего. Иволгин заметил это, и на его губах мелькнула слабая усмешка

— А что, мастер-князь? Вы ждали, что я начну требовать человечьи головы? — с интересом глядя на меня, уточнил он.

— Признаться, да, — с неохотой произнес я и леший тихонько рассмеялся. Впрочем, смех почти сразу перешел в булькающий кашель:

— Они напали не только на меня, — произнес он. — Целью были вы. А значит, вам и решать, как с ними поступить.

Я внимательно посмотрел на лежавшего в кровати хозяина леса. Он говорил спокойно, без прежней резкости и привычного желания тут же подчеркнуть, что лес сам разберётся со своими врагами. И его слова прозвучали куда весомее, чем он, возможно, сам понимал.

Он откинулся на подушки и прикрыл глаза. Видимо, разговор его утомил. А я вдруг вспомнил наши первые разговоры. Как Иволгин почти каждую встречу напоминал мне, что лес не принадлежит людям. Что его клан сам решает свои дела так, как посчитает нужным. Теперь он признал моё право решать там, где человеческий закон соприкасался с законом леса.

Для князя, который ещё совсем недавно пытался хотя бы добиться того, чтобы старший народ воспринимал его всерьёз, это было настоящей победой.

— Я еще зайду к вам, — пробормотал я и встал со стула. Леший только кивнул:

— Судя по всему, времени на разговоры у нас будет много, — с усмешкой произнес он.

Я кивнул и вышел из комнаты.

* * *

Когда я вошёл в столовую, Никифор как раз ставил на стол большое блюдо с румяными сырниками. Рядом уже стояли сметана, мёд, ягодное варенье, кувшин молока и чайник с травяным отваром.

— Вот, — довольно сказал домовой, увидев меня. — Хоть один человек вовремя.

— Доброе утро, — произнес я и сел за стол.

— Утро, — хмыкнул домовой. — Солнце близится к полудню.

В гостиную вошли Роман Победович и Гаврила, которые заняли свои места. Следом потянулись остальные. Все, кроме Морозова. И когда Никифор начал раскладывать по тарелкам еду, давая понять, что все в сборе, я сразу обратил на это внимание.

— Где Владимир Васильевич?

— Спит, — ответил Никифор и поставил передо мной тарелку. — Пришлось ему помочь, правда.

Я подозрительно посмотрел на домового.

— Что? — не понял тот. — Воевода уже немолод. Ему после таких приключений покой требуется.

Я замотал головой:

— Нет, как вы ему помогли?

— А, — отмахнулся Никифор. — Отваром его одним угостил.

— Каким отваром? — не понял я.

— Хорошим, — был мне ответ. — Успокаивающим и лечебным.

Я только покачал головой и принялся за еду, решив, что иногда лучше не знать подробностей.

Сырники оказались ещё горячими. Я разломил один вилкой, добавил сверху сметану и немного варенья. Никифор тут же неодобрительно посмотрел на количество заправки, но промолчал. Видимо, решил, что после вчерашнего мне можно позволить лишнее.

— Сметаны только не жалейте, — пробормотал Никифор. — С ней все вкуснее.

Я улыбнулся и отпил травяного отвара. После вчерашней ночи подобные разговоры действовали на удивление успокаивающе. За окном светило солнце, в саду перекликались птицы, из кухни доносилось шипение чего-то жарящегося на сковороде Домовой как раз собирался унести на кухню опустевший чайник, но неожиданно остановился у двери. Застыл на несколько секунд, словно прислушиваясь к чему-то, чего я не слышал.

Я сначала даже не обратил внимания на такое поведение. Отрезал ещё кусок сырника, потянулся за сметаной и только потом заметил, что Никифор всё ещё стоит на одном месте.

— Что случилось? — глядя на него, спросил я и домовой повернулся ко мне.

— Николай Арсентьевич, к вам посетитель, — произнес он, и я услышал в его голосе удивление.

Машинально посмотрел в сторону окна. Для деловых визитов было ещё рановато. Покосился в сторону сидевшей неподалеку Веры, но та покачала головой.

— Кто? — уточнил я у Никифора.

— Мне откуда знать? — проворчал домовой и направился к двери. — Но он мне не нравится.

Последнюю фразу он произнес, уже выходя из помещения. И само собой, пояснять ничего домовой не стал. Гаврила, сидевший через два стула от меня, перестал жевать. Анна Павловна тоже подняла голову. Даже мне от этих слов стало неуютно. И почти в тот же момент из-за открытого окна донёсся низкий звук. Это был Аргумент, но к моему удивлению, пес не лаял. Я поднялся на ноги и прошел к окну, чтобы увидел пса во дворе. Он стоял возле нижней ступени крыльца, вытянув шею в сторону сада. Хвост пса был опущен, шерсть на загривке поднялась, а из груди доносилось едва слышное рычание.

Я вздохнул и вытер рот салфеткой.

— Ладно. Посмотрим, кто там решил посетить нас с утра пораньше.

Впрочем, я и так догадывался, кто явился в гости. Оставалось только проверить догадку. Я обошёл стол и направился к выходу.

В гостиной было тихо. Солнечный свет падал через высокие окна, на полу лежали светлые прямоугольники, а откуда-то со второго этажа едва слышно доносился голос сестры. Всё выглядело настолько обычно, что тревога Никифора казалась почти нелепой.

Так было, пока я не вышел на крыльцо. Едва я оказался на террасе, Аргумент очутился рядом. И я машинально погладил его по голове:

— Спокойно.