Медведев. Книга 8. Договор - Каин Градов

на одно короткое мгновение. Но я это заметил. И понял, что до сих пор рассказы о силе Победа оставались именно рассказами. Я знал, кем он был. Знал, что Митрич и другие представители старшего народа относились к нему с осторожностью. Знал, что он пришёл из другого мира и прожил немыслимое количество лет.

Сейчас же я видел, как существо, которое создало или наняло пустого человека, которое показало мне морок целого города и ради которого собирались перестроить половину Северска, не хотело ссориться с Победом. И для меня этого оказалось вполне достаточно, чтобы поблагодарить провидение, что Губов на моей стороне.

Гость первым отвёл взгляд. Наклонился, положил оставшиеся орехи на край скамейки и снова сел. Мурзик осторожно подошел к запасам и принялся изучать оставленное без присмотра богатство.

— Полагаю, раз уж собрались, можно поговорить, — произнёс старик и Губов кивнул:

— Можно, — подтвердил он. — Начнём со вчерашнего нападения.

Гость удивленно взглянул на Губова:

— А что с ним не так?

— Хм, — задумчиво произнес Побед. — Ну, давай считать.

Он начал загибать пальцы:

— Молодой перспективный леший едва не погиб, уничтожена часть заповедного леса, река изменила русло, ранен воевода князя…

Старик удивленно поднял брови:

— Мне и так это известно, — произнес он. — Зачем ты говоришь мне очевидное?

В его голосе не было ни раздражения, ни попытки оправдаться. Только искреннее недоумение.

Старик смотрел на Победа так, будто тот зачем-то начал перечислять последствия сильного дождя: размытую дорогу, сломанную ветку, грязь во дворе. Неприятно, возможно, даже хлопотно, но совершенно естественно.

— Ты действительно не понимаешь? — глухо уточнил Побед.

Гость чуть склонил голову.

— Что мне надо понимать?

Побед смотрел на него несколько секунд, после чего медленно опустил руку.

— Иволгин мог умереть. И Морозов тоже.

Гость только развел руками:

— Могли, не спорю. Но не умерли же. Раненые поправятся.

С этими словами старик пожал плечами, и движение вышло настолько будничным, что у меня внутри неприятно похолодело. В этом движении не было никакого раскаяния.

Даже равнодушием это было назвать сложно. Для равнодушия нужно хотя бы понимать, что перед тобой произошло нечто плохое, и сознательно не придавать этому значения. Он же, кажется, искренне не видел проблемы.

— А если бы кто-нибудь погиб? — уточнил я и гость повернулся ко мне, словно до того забыл о моем существовании.

— Тогда можно было бы пытаться меня обвинять, мастер-князь. Тем более, убивать вас в мои планы не входило. А раненые… так, бывает. Случается.

Ответ был настолько спокойным, что я не удержался:

— Очень человечно, — буркнул я.

— Я не совсем человек, Николай Арсентьевич, — ответил гость и усмехнулся, словно я наконец сформулировал нечто очевидное.

Побед едва слышно выдохнул через нос.

— Ты всё такой же.

Гость удивленно поднял брови:

— А каким мне надобно быть? — спросил он.

— За эти годы ты мог хотя бы попытаться понять, что чужая жизнь имеет значение.

— Я понимаю. Жизнь имеет значение для того, кто ею владеет. Для его семьи. Иногда для государства или рода.

Он сделал короткую паузу, взглянул на Мурзика, который сидел рядом и с увлечением поедал орехи. Возле бельчонка уже скопилась горка скорлупы.

— Но это не делает её абсолютной ценностью, — спокойно продолжил гость, и я почувствовал, как ладонь сама сжалась в кулак.

Старик заметил движение.

— Вам неприятно это слышать? — уточнил он и пожал плечами. — Это нормально. Люди вообще склонны считать собственные мнения единственно правильными.

Ответ прозвучал без всякого превосходства, и поэтому раздражал ещё сильнее.

Побед покачал головой.

— Ты даже не считаешь произошедшее ошибкой.

Старик задумался. Провёл пальцами по подбородку, посмотрел куда-то в глубину сада и лишь затем ответил:

— Ошибкой был выбор исполнителей. Они неправильно оценили ситуацию и немного перестарались.

— Перестарались? — тихо уточнил Побед, и старик посмотрел на него.

На несколько мгновений между ними повисла тишина. И в этот момент я понял, что он не издевался и не пытался вывести Победа из себя. Он действительно спрашивал.

Побед, кажется, тоже это понял. По лицу Губова прошла короткая тень усталости.

Я медленно выдохнул. А Аргумент рядом снова тихо зарычал. Гость мельком посмотрел на пса, но никакого беспокойства не проявил.

— Николай Арсентьевич, вы ожидаете от меня сожаления, — спокойно произнес он, словно только что понял эту очевидную вещь. — Я могу произнести необходимые слова.

— А смысл? — уточнил я, и старик пожал плечами:

— Вы уловили суть. Никакого смысла в этом нет.

Он сказал это настолько спокойно, что я невольно усмехнулся. Старик же взял трость и положил обе ладони на набалдашник. Чуть повёл тростью, словно рисуя в воздухе невидимую линию.

— Но как говорится, было и было. Тем более, нападение было полностью инициативой исполнителей.

— Как это? — я скрестил руки на груди.

— Очень просто, — пожал плечами гость. — Я дал задание Платонову, и дал ему полную свободу действий. Как видите, он перестарался. Выбранный способ оказался неэффективным, это я тоже признаю.

— Удобно перекладывать свои действия на других, — начал было я, но Побед покачал головой:

— Он и правда так считает.

— Хорошо, — произнёс я. — Допустим, вчерашнее нападение не было вами инициировано. Тогда зачем вы пришли сегодня?

Старик посмотрел на меня.

— Чтобы сделать вам предложение лично, — ответил он. — Вы меня заинтересовали.

Побед едва заметно напрягся, и я это заметил.

— А если я откажусь?

Гость посмотрел на меня и хитро прищурился:

— О, сперва выслушайте мое предложение, Николай Арсентьевич. А затем уже делайте выводы.

С этими словами он удобнее устроился на скамейке и положил трость поперёк коленей. Выглядел старик при этом настолько спокойно, будто собирался обсудить со мной покупку соседнего участка, а не судьбу целого княжества.

Я мельком посмотрел на Победа. Тот остался стоять немного в стороне, возле старой яблони, и, судя по выражению лица, вмешиваться пока не собирался.

— Хорошо, — согласился я. — Слушаю.

— Вы разрешаете создание игорной зоны на территории Северска. Официально и без попыток впоследствии отозвать разрешение или изменить условия в одностороннем порядке.

Я нахмурился:

— Пока не понимаю, почему я должен принимать это предложение.

Старик тихо рассмеялся.

— Потерпите немного, князь. В обмен на это, люди, с которыми у вас возникли определённые разногласия в последнее