Выбор Стража - Алвур

Тут в разговор вмешался ещё один тип:

– Маг крови сбежал, а его сообщник не только не будет наказан, но и станет Серым Стражем? Неужели наши законы утратили силу, и наши маги нам больше не повинуются? Это плохой знак, Грегор. – Кажется, это был рыцарь-капитан Хэдли.

– Я ничего не могу сказать против Права Призыва, и ты тоже. Оно ещё не прозвучало, но Стражей вернули в Ферелден указом короля. Мы всё ещё подчиняемся не только Церкви, но и ему тоже. Стоит ли напрягать отношения с монархом, Хэдли? Если хочешь, можешь попробовать возразить Дункану, но я лучше пойду и займусь делом – попытаюсь догнать беглого малефикара!

С этими словами Грегор отвернулся и пошёл быстрым шагом в сторону верхних этажей. За ним потянулись все прочие храмовники. Здесь, внизу остались Ирвинг, Дункан, Хэдли, а также трое храмовников, что держали меня.

– Отпустите его. И идите спать.

– Да, рыцарь-капитан.

Поднялся на ноги я с трудом. Болело всё, что могло болеть – били меня не долго, но качественно. Когда я встретился взглядом с Хэдли, он усмехнулся и подмигнул, слегка толкнув ногой мешок, что стоял рядом с ним. Затем храмовник отвернулся и пошёл куда-то по своим делам.

– Что это было, Дункан.

– Собирай свои вещи, и идём. Тебе не стоит тут долго оставаться.

– Моя броня и котомка…

Меня подтолкнули к выходу. Мешок, который Хэдли оставил, я подхватил и сразу немного расслабился – судя по весу, там были мои доспехи. До выхода нас провожал Ирвинг. У дверей он придержал меня за плечо и, глядя в глаза, сказал:

– Удачи тебе, Дайлен.

Затем слегка хлопнул ладонью по плечу, развернулся и пошёл вглубь Башни.

– Благодарю за всё, учитель Ирвинг, – я поклонился удаляющейся спине старого мага.

Интерлюдия I. Дюран. Часть 1

Когда за мной закрылась дверь, я остался в практически полной темноте и тишине. Сквозь Врата доносились лишь отголоски звуков, что остались по ту сторону. Я скрипнул зубами: как же так случилось?!

Прошло уже пять лет с того момента, как я познакомился с забавным молодым магом. Он привлекал своё внимание просто самим своим существованием: увидеть учеников магов вне Башни было скорее редкостной удачей, чем обыденностью. Отец сразу приметил его, торгующегося с каким-то поставщиком лириума. По началу, мы хотели лишь узнать в чём дело, но как-то так сложилось, что пригласили его во дворец. Маг показал необычное умение держать себя, этикет и знание нашей истории. Но что поразило лично меня больше всего – маг смотрел на меня и мою семью с какой-то непонятной жалостью. На всех, кроме Белена. Стоило ему только посмотреть на младшего брата, как скулы его сводило, а глаза сужались, приобретая злое выражение. Это заметили все, даже отец. Но с Беленом маг встречался лишь пару раз. Сам Белен так же не понимал, откуда такое отношение и мы предпочли не говорить больше об этом.

На отца наземник также произвёл отличное впечатление: он всегда любил безбашенных. И Дайлен, который весьма хамовато вёл себя со своими конвоирами – храмовниками, а так же ершисто с отцом, понравился ему сразу. И осадить меднолобых наземников он решил не просто так. Подгорной короне нужны были лояльные и дружеские маги. Порождения тьмы наседали, и великая крепость Боннамар уже пала под натиском врага. Нам нужна была помощь. Но отец никогда не признал бы это вслух – Совет Знати бы просто сожрал его вместе с его же дерьмом!

Маг оказался очень даже забавным: он пообещал, что создаст какой-то дар для меня. Отец, вместе со мной, ждал с интересом, хоть и без особых надежд на что-то стоящее. Пусть ученик и был интересным, но он всего лишь ученик. Тем неожиданнее оказалась реальность: браслет-наруч произвёл неизгладимое впечатление. Это было необычное и удобное приспособление, и наши рунные мастера потом лишь руками разводили – им повторить такой не удалось. Его способности к смене формы, его магическая составляющая, чувство окружающего пространства, что возникло после того, как я надел браслет – это всё просто потрясало. Больше я не снимал браслет и понимал, что подобное устройство было бы великим подспорьем для народа гномов в войне с порождениями тьмы.

Но кое-что омрачило тот день: непонятное нападение на нас. Дайлен пожертвовал рукой, чтобы спасти меня от арбалетного болта. А когда я увидел, что он не справляется с ядом, что был на болте, мне пришлось отрубить ему руку, чтобы он не умер. Ненавидит ли он меня за это? Больше мне не удалось с ним свидеться: отец запер всех нас по комнатам и пытался разобраться, что это было, и кто посмел! Отец ходил хмурый: ему не удалось выяснить ничего кроме того, в деле не замешана Хартия. Хотя более чем уверен – хитрые ублюдки просто прикрыли свою задницу! Белен же напротив, несколько раз позволил себе гаденькую ухмылку, так что я стал подозревать его в том, что это была его вина.

Отец от моих подозрений сперва отмахнулся: он не считал, что Белен был способен на такую открытую подлость в отношении семьи. Но, спустя примерно месяц, после событий, он вызвал меня к себе:

– Дюран, ты, помнится, говорил, что тебе не нравится поведение Белена после нападения? И, хоть я и не думаю, что это он, мне понятно твоё беспокойство – руку потерял тот с кем у Белена был «конфликт». Будь я на его месте и обладай такой же злопамятностью, как мой младший сын – я поступил бы схожим образом: Дайлен может мнить себя сколь угодно хитрым или умным, но он добрый малый. И на его чувствах легко сыграть. Но всё же, считать, что твой брат хотел тебя убить…

– Отец, я не подозреваю Белена в покушении на меня, но меня обеспокоило его поведение. Всё же даже Триан после нападения вышел из своего вечного запоя и стал хоть немного походить на гнома и будущего короля. Но Белена это будто и не смущает – он, как и прежде, ходит с беззаботным и беспечным видом, будто ничего и не случилось! Разве он не должен был хоть немного начать беспокоиться за свою жизнь.

– Ты прав и не