Выбор Стража - Алвур

Отец хлопнул меня по плечу, а затем взъерошил мне волосы, как любил делать в детстве.

– Отец! Ты же знаешь, что я терпеть не могу такие вещи!

– Прости, Дюран, не смог удержаться. Ты так забавно топорщишь бороду, когда гневишься!

– Вообще-то у тебя она топорщится ровно точно так же!

И под сводами отцовского кабинета разнёсся наш дружный смех.

– Дюран, Дюран, почему ты не мой старший ребёнок? Пусть я люблю вас всех троих, непутёвые вы мои чада, но у Триана нет твоей смекалки и воинского мастерства, а у Белена – твоей доброты и твоей чести. Будь моя воля – и следующим королём Орзаммара стал бы ты, а не твой брат.

– Ты же знаешь, что это слишком большое бремя, отец.

– И всё же, ты лучший из моих детей, Дюран. Не подведи меня и, быть может, мы всё же придумаем, как сделать тебя главным гномом Орзаммара!

– Оставь свои высокопарные речи старым пердунам из Совета З!

И мы вновь заржали.

Именно я настоял на том, что доспех для Дайлена должен быть из кости и кожи дракона, а так же сильверита. Отец хотел всё же сэкономить – все металлические части планировались из чёрного железа, а кость дракона и вовсе хотели оставить на что-то иное. Белен был крайне недоволен – он называл меня растратчиком и кричал, что: «Нельзя столько тратить на какого-то наземника, который и не сделал-то ничего стоящего». Мои подозрения лишь окрепли, и в этот раз отец принял мою сторону. Бранка с удовольствием взялась за заказ – древняя гномья плавильня, что предназначена была для работы с костью дракона, давно уж застоялась без дела. Дракон, чья туша пошла на доспехи, был отбит нами у порождений тьмы: король наземников Мэрик рассказал нам о том, где он с товарищами оставили его труп. Я тогда был ещё совсем мелким, но помню, как отец носился по кабинету и радовался «невероятной удаче, что свалилась на наш народ». Кузня с тех пор несколько раз разжигалась, но ничего стоящего так и не было создано – многие кузнецы просто боялись попортить редкий материал. Бранка была первой, кто решился по настоящему работать с горном и не прогадала – столь же великолепной брони, что вышла из под её рук, я не видел никогда в своей жизни. Даже жаль, что её пришлось отдавать – слово гнома крепче камня. По крайней мере, так меня учил отец.

Дальнейшая жизнь до того злополучного дня пошла для меня обычным образом. Когда были Испытания или была возможность просто выйти на Арену – я сражался. Остальное время я сидел подле отца или вместо него на приёмах. Триан снова запил, а Белена отец не допускал до заместительства. Иногда отец при всех давал мне полномочия решать мелкие дрязги среди деширов или купцов Орзамара. Я не понимал, какую шалость он опять затеял: не мог же он поставить меня наследником, минуя Триана? Но на прямой вопрос отец отмалчивался или отшучивался. Лишь однажды он посмотрел на меня серьёзно и сказал:

– Народ гномов ждут большие потрясения. И ты должен быть в тот день подле трона, сын. Лишь тебе я смогу доверить нашу судьбу.

С тех пор я не спрашивал, а отец больше не заводил подобных разговоров.

* * *

В то утро меня вновь разбудил Горим. Горим был моей правой рукой и лучшим другом: вместе мы дрались на арене, вместе пили в трактире, вместе ходили по бабам. Можно сказать, что Горим был частью меня самого.

– Пора вставать, милорд.

– Горим, какого нага, дай поспать!

– Деширы уже начинают собираться во дворец. Ваш отец велел будить Вас, Дюран.

– Кончай уже выкать, тут никого нет, сам знаешь.

Утренние процедуры не заняли много времени. Дольше было расчёсывать бороду. Борода являлась почти обязательным атрибутом любого знатного гнома. Простолюдины могли её и не носить, но тогда их могли спутать с неприкасаемыми: им вовсе запрещалось носить бороду, потому что она могла скрывать клеймо. Глупость, как по мне, вся эта возня с низшей кастой – преступник есть преступник, но это не значит, что вся его семья до полного исчезновения рода должна страдать и быть вне каст. Лучше было бы отправлять всех в Легион Мёртвых – Боннамар стоило вернуть, но текущие силы Легиона не могли это сделать. Но и выгнать всех гномов из трущоб, чтобы послать их в Легион – тоже не вариант…

– Горим, сегодня тоже будут бои на Арене?

Горим помогал надевать мне доспехи: полный гномий доспех невозможно нацепить на себя самостоятельно, всегда кто-то должен помогать – некоторые застёжки расположены так, что ни у одного нормального разумного рука не изогнётся!

– Да, Дюран. Но я думал, что после того случая лучше бы не стоит выходить Вам на Арену. Хотя бы какое-то время.

– Ай, да прекрати. Чихал я на этих чванливых засранцев с их мнением. Пусть отправляются в самые глубокие Рвы и кричат мне оттуда о моих поступка – будет даже слышнее, чем сейчас!

Горим говорил о том, что случилось пару дней назад. Неслыханное «святотатство»: на Испытаниях в честь прибывшего командора Серых Стражей на Арене вместо заявленного участника выступал гном из неприкасаемых. Я сразу его приметил – несмотря на то, что сам участник был никому не известным гномом из касты воинов, его движения, его боевое мастерство лишь немного не дотягивало до лучших из них. И отличалось от них. И я был уже готов сойтись с ним в поединке, когда какое-то пьяное чмо выползло из ворот и заявило, что именно он Эверд, и он готов биться. Распорядитель Арены приказал гному в доспехах, что стоял передо мной снять шлем и все увидели, что это молодой бескастовый неприкасаемый. Поднялся шум, Испытания хотели отменить, но я-то ещё не сражался! И потому я отсалютовал гному в броне своей излюбленной секирой. Надо ли говорить, что трибуны, видя этот жест, в недоумении заткнулись, а распорядитель подавился своей же бородой?

Мы сошлись. Было видно, что гному не хватает мастерства – куда как сильнее видно, чем с трибун. Он часто подставлялся, не знал базовых приёмов, но стоило только раз попробовать нанести ему удар в моменты «ошибок», как стиль гнома тут же менялся: становился злее,