Беглянка - Эвангелина Андерсон

— И ты, конечно, бросилась за ним спасать его снова, — прорычал Меррик.

Он не знал, смеяться ему или злиться.

«Что связывает Элизу с этими биллибами?» — подумал он.

Она кивнула.

— Да, я хотела просто схватить его и сразу вывести обратно в обычные джунгли, но он нашёл для меня растение скрилликс. И я подумала: «О, отлично, просто возьму ветку с собой, и все наши проблемы будут решены». — Она вытерла глаза тыльной стороной ладони. — Видимо, я ошибалась, да?

— Похоже на то, — буркнул Меррик. — О боги, мне нужно подняться и посмотреть, в каком состоянии спина. — Несмотря на протесты Элизы, он приподнялся, усаживаясь, и осторожно попробовал напрячь мышцы.

Спина уже не горела огнём — теперь казалось, будто десять тысяч барсийских ос вонзают в неё жала.

Меррик поморщился. Яд в когтях того ублюдка был вовсе не шуткой. Интересно, сколько времени потребуется, чтобы он вывелся из организма.

— Как ты себя чувствуешь? — тревожно спросила Элиза.

Меррик взглянул на её глаза — всё ещё влажные от слёз — и понял, что не может сказать правду.

— Немного тянет, — ответил он, снова напрягаясь и пытаясь подавить стон. — Но я справлюсь.

— Ложь сладка на устах, но ядовита для слуха, — раздался новый голос.

Меррик быстро обернулся, чтобы увидеть, кто подкрался сзади. От резкого движения ему показалось, будто молния ударила прямо между лопаток. На этот раз он не смог полностью сдержать стон боли.

— Видишь? Ложь. — Говорила старуха в длинном свободном синем одеянии, традиционном для женщин Древних.

Элиза тоже была в таком, заметил он.

«Вероятно, дали ей, чтобы прикрыть богохульное красное белье», — сухо подумал он.

— Кто вы? — Его голос прозвучал хрипло.

— Это Мать-Целительница, — сказала Элиза. — Она ухаживала за тобой… за нами обоими, если честно. — Она попыталась улыбнуться, но Меррик понял: хоть Элиза и благодарна старухе, чувствовать себя в её присутствии ей неуютно.

«Вероятно, потому что чертовски сложно расслабиться рядом с тем, кто тебя осуждает», — подумал он, пока старуха бросала на Элизу кислый взгляд.

— Спасибо, что позаботились о моей спине, — сказал он, напряжённо наклонив голову. Резкая боль, пронзившая позвоночник, заставила его тут же пожалеть о жесте.

— Тебя тяжело ранили. Все, что могла, я сделала. — Она фыркнула. — Тебе повезло, Киндред, что твой вид быстро заживает.

— Видимо, недостаточно быстро, — сказал он, снова поморщившись. — Спина всё ещё будто содрана.

— Вовсе нет. — Обойдя его сзади, она начала быстро и деловито снимать что-то со спины.

Меррик наблюдал, как маленькие розовые листья, которые она прикладывала к спине, опадают вниз, и старался не морщиться, когда их отрывали. Когда убрали последний лист, он услышал тихий вздох удивления Элизы.

— О, всё зажило! Остались лишь шрамы. Множество шрамов, но всё же…

— У меня и так полно шрамов. Несколько дополнительных не побеспокоят, — автоматически ответил Меррик. Но если раны уже покрыты рубцами, почему всё ещё так больно?

— Оставшаяся боль вызвана ядом горького анкса, который всё ещё задержался под кожей. Он не исчезнет, пока ты не получишь противоядие.

— Какое противоядие? — потребовал Меррик одновременно с тем, как Элиза спросила:

— Оно у вас есть?

— Горький анкс добывают из растения жире — мы называем его растением искупления. Если бы тебя наказали за твои собственные грехи, единственным лечением стало бы исправление совершённого тобой проступка, — поучительно произнесла старуха. — Но поскольку ты пострадал за эту девочку, требуется иное противоядие.

— Что? — прорычал Меррик, начиная терять терпение. — Просто скажите, что делать или куда идти.

Мать-Целительница нахмурилась.

— Единственное лекарство от твоей агонии — женская жизненная эссенция той, за кого ты пострадал. Исцелить твою боль может лишь та, чьё наказание ты принял на себя.

Меррик сразу понял, о чём речь, и сердце у него упало.

— Нет, — твёрдо покачал он головой. — Нет, этого не будет.

— Чего не будет? — потребовала Элиза. — Что… как я могу помочь? Что я должна сделать?

— Ничего, — прорычал Меррик, не дав старухе ответить. — Совершенно ничего, детка, так что не волнуйся.

— Но… — Элиза явно была расстроена, но Меррика это, чёрт возьми, не волновало.

Мать-Целительница, похоже, была безразлична к исходу.

— Очень хорошо, — сказала она, пожимая плечами. — Тогда готовься к году и одному дню агонии.

Поднявшись, она указала на маленькие розовые листья, снятые с его спины.

— Собери их и брось на ветер. А затем перейди в гостевую спальню в дальнем конце зала. Надоело, что ты лежишь посреди моего пола и занимаешь место.

Меррик сделал, как она велела, двигаясь напряжённо и стараясь не выдать глазами ту боль, что терзала его, пока он собирал листья. Впереди его ждали год и один день этой жгучей агонии, так что стоило привыкнуть. Элиза шла молча рядом, но через связь он ясно ощущал её тревогу и разочарование. А также кое-что ещё… голод. Внутри неё он рычал, словно зверь, бросавшийся на прутья клетки, отчаянно рвущийся наружу. Но на лице Элизы не читалось и доли того отчаяния, что бушевало в ней.

«Видимо, не только я умею лгать глазами», — мрачно подумал он.

Они вышли вместе в густые синие сумерки, и он заметил, что находятся они высоко на одном из деревьев. Широкая, размером с дорогу ветвь, на которой они стояли, была почти безлюдна — лишь несколько женщин и детей прошли мимо, — но Меррик слышал больше активности в шелестящих ветвях над головами. У Древних, видимо, целый город здесь, устроенный в ветвях этого единственного дерева. Как они умудрились затащить его сюда, пока он был без сознания? Он должен был быть мёртвым грузом, а с его размерами и мышечной массой он далеко не самый лёгкий мужчина в галактике.

— Понадобилось четверо их самых крупных парней, чтобы поднять тебя сюда, — сказала Элиза, отвечая на его невысказанный вопрос. — Я не видела, как они взобрались на дерево, и боялась до смерти, что они унесут тебя, а я больше никогда тебя не увижу. — Она отпустила горсть бледно-розовых листьев и наблюдала, как их уносит ветер. — Затем маленький мальчик по имени Ту показал мне, как взбираться по лианам на стволе. Древние сбросили тебя в доме Матери-Целительницы, и с тех пор мы там. Это первый раз, когда я вышла наружу с тех пор, как мы сюда попали. — Она глубоко вдохнула, словно смакуя насыщенный воздух индиговых джунглей.

— Сколько дней я был без сознания? — спросил Меррик как можно более небрежно, рассыпая свою двойную горсть листьев.

— Четыре. — Элиза отпустила последние бледно-розовые листья, затем отряхнула ладони. —