Беглянка - Эвангелина Андерсон

просить, что предположил, что она не сможет дать ему то, что ему нужно. — Твоя женская жизненная эссенция — это не кровь, — грубо сказал он Элизе. — Это твоя вагина, милая. Сладкий нектар, который выделяет твоя киска, когда ты возбуждена, детка. Теперь ты понимаешь, почему я не хотел просить? Если ты не можешь смириться с тем, что я ласкаю твою сладкую маленькую киску, то как ты выдержишь, если я попробую ее на вкус?

Глава 27

— Я не понимаю. — Элиза покачала головой, чувствуя, как её бросает то в жар, то в холод. — Не вижу, как, позволив тебе сделать… это, я смогу тебя исцелить.

Меррик вздохнул.

— Я и сам не до конца понимаю. Знаю лишь, что у Древних сложились симбиотические — почти телепатические — отношения с некоторыми разумными растениями, растущими в Глубокой Сини. Возможно, яд растения отреагировал на волю Древнего, когда тот наказывал меня. — Он провёл рукой по волосам, которые уже начинали отрастать, и поморщился. Без сомнения, движение отозвалось болью в спине. — Здесь очень чёткое, чёрно-белое представление о добре и зле, — пояснил он Элизе.

— Око за око, зуб за зуб, — тихо проговорила она.

Он нахмурился.

— Никогда не слышал такой поговорки, но да, это примерно передаёт суть.

Элиза глубоко вдохнула.

— Значит, если я… позволю тебе отведать меня, это правда исцелит тебя?

Он пожал плечами и поморщился.

— Нет причин сомневаться, раз так сказала Мать-Целительница. — Он вздохнул. — Но это не имеет значения, потому что я не стану этого делать.

Элиза прикусила губу.

— Почему?

Меррик остро посмотрел на неё.

— Потому что ты не вынесешь этого. — Голос его стал тихим, чувственным рыком. — Не пойми меня неправильно, детка. Нет ничего, чего бы я желал сильнее, чем оказаться между твоих ног и ласкать языком твою сладкую киску. Но ты вздрагиваешь каждый раз, когда я касаюсь тебя. Нет шансов, что ты сможешь вынести, если я сделаю это.

Элиза опустила взгляд на руки, дрожавшие у неё на коленях.

— А что если… что если смогу? Что если мы просто попробуем?

— Нет, — тут же отрезал Меррик. — Я же говорил, что не хочу причинять тебе боль или пугать тебя. Не хочу делать ничего, что может вернуть… плохие воспоминания.

— Вот в чём дело, — медленно произнесла Элиза. — Я не… думаю, что так случится.

«Как когда он поцеловал меня — я была в порядке. Потому что это не было частью… того, что погребено в хранилище».

Она закрыла глаза и попыталась сосредоточиться… подошла к двери хранилища и попробовала почувствовать, что внутри, не открывая её. Делал ли он когда-нибудь с ней что-то подобное? Элиза не думала, что так. Это не казалось опасно знакомым, как тогда, когда Меррик уговаривал её прикоснуться к себе.

Она открыла глаза и посмотрела на него.

— Я почти уверена, что всё будет хорошо, — осторожно сказала она.

— Почти уверена? — Он нахмурился. — Не знаю, достаточно ли этого для меня.

— Что ж, придётся, чтобы было достаточно, — нервно огрызнулась Элиза. — Потому что это лучшее, что я могу предложить, не… не вытаскивая всё на свет.

— По крайней мере, ты признаёшь, что есть, что вытаскивать, — заметил он, изучающе глядя на неё.

Элиза вздохнула.

— Знаю, я вела себя неадекватно раньше. Просто… я не хочу говорить об этом. Не хочу думать об этом. Я просто… просто хочу притвориться, что ничего не было.

Меррик вздохнул.

— Хорошо, детка, я понимаю.

Она посмотрела на него с надеждой.

— Правда?

— Конечно. — Он кивнул. — Разве я не говорил, что не один такой, у кого в детстве дерьма по горло? У меня тоже есть воспоминания, в которых не хочется копаться.

Волна благодарности захлестнула её.

— Спасибо, — прошептала она. — Спасибо, что не заставляешь меня об этом говорить.

— Ещё чего. — Он нежно обхватил её щеку ладонью. — Я никогда не стану принуждать тебя вспоминать боль, которую ты хочешь забыть. Только… — Он вздохнул.

— Только что? — тревожно спросила Элиза, поднимая на него взгляд.

— Мы в Глубокой Сини, — сказал Меррик. — Здесь всякое бывает… и секреты имеют свойство всплывать наружу.

— Может, они бы всплыли, останься мы здесь надолго, но мы же не останемся, верно? — спросила она с надеждой. — То есть раз ты уже на ногах…

— Нам всё равно нужно добыть скрилликс, — напомнил он. — Но, надеюсь, раз наказание за кражу уже понесено, они позволят нам оставить сломанную тобой ветку. Посмотрим.

— Сейчас я не хочу об этом говорить.

Элиза поднялась и села рядом с ним на широкую лежанку, покрытую листьями.

— Я хочу поговорить о том, как помочь тебе, — тихо добавила она. — Исцелить тебя.

Он нахмурился, глядя на неё.

— Ты правда думаешь, что справишься?

Элиза кивнула, стараясь изобразить уверенность.

— Да, думаю. Правда думаю. — Она опустила глаза. — Скорее всего, мне будет неловко больше всего остального.

— Неловко? — Меррик приподнял бровь. — С чего бы тебе чувствовать неловкость?

— Потому что тебе придётся… ну, отведать меня, чтобы выздороветь, и…

— Нет, не придётся, — прервал её Меррик. — Мне доставит это удовольствие. Разве я не говорил, как сильно хочу отведать твою сладкую киску?

— Ну… да, — признала Элиза. — Но, имею в виду, разве это не просто слова, которые говорят мужчины?

— Может, обычные мужчины, — прорычал он. — Но не Киндреды — мы другие.

Элиза рискнула посмотреть на него.

— Чем же?

— Для нас это словно необходимость — желание отведать наших женщин. — Говоря это, он смотрел на неё полузакрытыми от желания глазами. — Непреодолимое влечение, с которым мы не справились бы, даже если бы захотели. Чего я точно не хочу.

— Правда? — спросила Элиза.

— Чистая правда. — Он кивнул. — Словно боль внутри меня, что растёт с тех пор, как я впервые нашёл тебя в той капсуле стазиса. Мне хотелось отведать тебя, хотелось раздвинуть твои ноги и оказаться между ними, с самой первой минуты, как я тебя увидел.

— Ох, — выдохнула Элиза. Его жадный взгляд заставил её почувствовать, будто в животе вспорхнула тысяча бабочек. — Я… я не знала, — проговорила она.

— Теперь знаешь. — К её удивлению, Меррик переместился в центр лежанки и медленно, осторожно лёг на спину. — Иди сюда. — Он поманил её рукой.

— Разве тебе не больно лежать на спине? — спросила Элиза.

— Нет, если я не буду слишком ворочаться. Всё уже покрылось рубцами, — напомнил он. — Больно лишь из-за яда — и совсем не зависит от того, касаюсь я спины или нет.

— Хорошо. — Осторожно она подползла к нему, чувствуя, как колотится сердце. — Эм… как ты хочешь это сделать?

— Я не хочу. Пока нет. — Он протянул к ней руку. —