Беглянка - Эвангелина Андерсон

Она начала поворачиваться, но Меррик схватил её за запястье.

— Подожди.

— Что? — Она посмотрела на него широко распахнутыми глазами.

— Ты голодна, — прорычал Меррик. — Очень голодна, почти умираешь с голоду. И неудивительно — я пробыл без сознания четыре дня, а ты не сделала ни хрена, чтобы накормить себя.

— А что я должна была делать? — огрызнулась она, выдёргивая запястье. — Трахнуть твою ногу, пока ты валялся без чувств? Ты лежал прямо посреди пола у Матери-Целительницы, а она и так считает меня Вавилонской блудницей, потому что на мне было моё красивое красное бельё, когда мы сюда прибыли.

— Ты могла бы сделать что-то, чтобы помочь себе. Обеспечить контакт кожа к коже, пока я был без сознания, — возразил Меррик. — Ты знала, что мне было бы всё равно.

— Я делала, — призналась она. — Я помогала менять повязку на твоей спине. И, ну… — Она опустила взгляд на ноги. — Я проводила много времени, гладя твою щёку… наблюдая, как ты спишь. — Она прокашлялась. — Это было немного, но хватило, чтобы я не впала в, э-э, ломку.

У Меррика внезапно возник образ: она стоит на коленях рядом с ним на травяном коврике и нежно гладит его лицо, охраняя его сон. Внезапно гнев покинул его, сменившись волной эмоций такой силы, что она едва не сбила его с ветви.

«О боги, как я могу злиться на неё сейчас?»

— Ах, детка… — вздохнул он.

— Можем мы, пожалуйста, вернуться внутрь сейчас? — Щёки Элизы порозовели от смущения. — Темнеет быстро, а я не хочу рисковать и свалиться с края ветви, потому что не вижу дальше собственного носа.

— Конечно. Пошли.

Меррик повёл её обратно к хижине из листьев. В хижине царила пустота, а Матери-Целительницы нигде не было видно. Что ж, возможно, она спустилась на рынок за припасами. Он горячо надеялся, что среди того, что она покупала, была еда. После четырёх дней без пищи он умирал с голоду.

Однако его физический голод был ничем по сравнению с эмоциональным голодом, который ощущала Элиза. Меррик нахмурился — пора что-то с этим делать, прямо сейчас.

— Пошли, — сказал он Элизе. — Давай посмотрим мою новую комнату.

Она пожала плечами, видимо решив, что тема её голода закрыта.

— Хорошо.

Они прошли по коридору и вошли в комнату в самом конце, именно туда, куда указала старуха. Внутри стояла широкая низкая лежанка, застеленная стёганым покрывалом из листьев яньян, сшитых прочными растительными волокнами.

Меррик с трудом опустился на лежанку и почувствовал, как мягко она пружинит под его тяжестью. Наполнителем, скорее всего, служил пух двизла — нежное, пушистое вещество, произрастающее на опушке Глубокой Сини. Аборигены Рейджерона тоже заготавливали его, и Древние не выражали недовольства: заросли тянулись прямо на границе обычных джунглей и Глубокой Сини, поэтому пуха с избытком хватало обеим расам.

Элиза нерешительно топталась рядом, явно колеблясь: стоять или присесть.

— Иди сюда.

Меррик притянул её к себе на колени. Она тут же начала вырываться.

— Отпусти!

— Нет, — хрипло бросил он. — Пока не утолим твой голод.

— Нет! — настаивала Элиза, упираясь руками ему в грудь.

Меррик раздражённо рыкнул.

— Ты голодаешь! Почему нет? — спросил он, впиваясь в неё взглядом.

Элиза не отводила взгляда.

— Потому что я не приму твоей помощи, пока ты не позволишь помочь тебе самой.

— Помочь мне? Чем именно? — Он нахмурился.

Элиза уперла руку в бок.

— Хватит делать вид, будто ты забыл. Мать-Целительница ясно сказала: единственное противоядие от яда в твоей спине — моя женская жизненная эссенция. Так что вот.

К его изумлению, она поднесла внутреннюю сторону запястья к его губам и начала с силой надавливать на клыки.

— Какого хрена? — Он мягко, но настойчиво отвёл её руку. — Что ты вытворяешь, детка?

— Отдаю тебе свою эссенцию, — упрямо заявила она. — Кровь — разве не об этом она говорила? Давай, Меррик, кусай. Бери, что нужно.

Он покачал головой и аккуратно приподнял её, выпуская из объятий.

— Нет, детка, мне не нужна твоя кровь. Мать-Целительница говорила совсем о другом, называя это женской жизненной эссенцией.

— Тогда что именно? — потребовала она. — Я не понимаю!

— И не нужно, — буркнул он. — Забудь. Со мной всё будет хорошо.

— Чёрта с два! — взорвалась Элиза. — Я втянула тебя в эту историю, Меррик, и вижу, как тебе больно. Почему ты отказываешься от моей помощи?

— Потому что твоя помощь мне не нужна. Я в порядке. — Он резко поднялся с лежанки, но движение отозвалось прострелами в спине, и он не сдержал громкого стона.

Элиза прищурилась.

— Лжёшь.

— Сама лжёшь, — огрызнулся он. — Зачем ты делала вид, будто не голодна, изображала спокойствие, когда я очнулся?

— Потому что. — Голос Элизы вдруг стал тихим, она отвела взгляд. — Потому что порой, если очень сильно притворяться, всё и вправду налаживается.

— Это неправда, и в глубине души ты это знаешь. — Он тяжело опустился обратно на лежанку, выругавшись, когда боль снова пробежала по позвоночнику.

— Мать-Целительница предупредила: если не найти противоядие, боль не отступит год и один день, — тихо проговорила Элиза. — Скажи, Меррик, сколько длится год на Рейджероне?

Он вздохнул.

— Планета делает полный оборот вокруг оси за двадцать пять часов, поэтому наши сутки чуть длиннее земных.

Она вопросительно приподняла бровь.

— А годы?

Меррик стиснул зубы.

— Рейджерон обращается вокруг своей звезды очень медленно, поэтому один наш год равняется примерно десяти земным. Довольна?

— Десять земных лет? — На лице Элизы отразился ужас. — Это кошмар! Ты не сможешь терпеть такую боль целых десять лет!

— Я уже жил с куда более сильной болью и куда дольше, — стоически ответил Меррик. — И к этой привыкну.

— Но зачем? — Внезапно Элиза опустилась перед ним на колени. Она накрыла его большие ладони своими крошечными и подняла на него взгляд. — Зачем мучиться, когда я могу помочь? Пожалуйста, Меррик, пожалуйста… просто позволь мне.

— Не могу, — тяжело выдохнул он. — Не проси меня, детка. Не заставляй меня просить тебя.

— Просить о чём? Пожалуйста, Меррик, просто скажи, что мне сделать — как тебя исцелить?

Спина горела, голова раскалывалась. Наконец его терпение лопнуло.

— Посмотри на меня, Элиза, — потребовал он, приподняв ее подбородок, чтобы их глаза оказались на одном уровне. — Я не могу просить тебя о помощи, потому что не хочу причинять тебе боль или пугать тебя. Потому что единственный способ исцелить меня — раздвинуть ноги и позволить мне поласкать твою сладкую киску.

Элиза была в шоке.

— …что? — наконец едва слышно прошептала она.

— Верно. — Увидев испуганное, потрясенное выражение на ее лице, Меррик почувствовал горькое удовлетворение. Он был прав, что не стал ее