Фантастика 2026-172 - Юрий Лермонтович Шиляев

Я подскочил к ней, присел рядом. Остаток волос заливала кровь, рана на голове была глубокой. Перевернул ее и, с трудом подавив приступ отвращения, посмотрел в затянутое струпьями лицо.

— Там свет был… — прошептала она, глядя на меня с ненавистью. — Там такой свет был яркий… ты меня не пустил туда… а там золото… много золота… оно с неба сыпалось. на меня прямо…

— Боголюбская?.. — все еще сомневаясь, спросил я.

— Какая я теперь Боголюбская… — тихо прошептала нищенка. — Боголюбская там осталась… у входа… будь ты проклят…

И затихла.

Глава 5

Я встал, огляделся. Вокруг собрались зеваки.

— Так это же она! — завопил кто-то из толпы. — Коровья смерть!

— Бейте ее, что вы смотрите! — раздался крик и камень.

За первым камнем в тело упавшей полетел второй, потом третий.

Я заорал:

— Прекратите! Вы же люди, не звери!

— Так она сама тебя зарезать хотела, мы ж все тут видели! — это сказал тощий мужичонка, чем-то похожий на деда Щукаря в известном фильме. Не смотря на жару, он был в шапке с оторванным ухом. Второе торчало вверх и тесемка на нем покачивалась из стороны в сторону, когда мужичок вертел головой.

— А ну, разойтись! А ну. Прекратить! — раздался крик и тут же звук свистка.

Придерживая шашку, сквозь толпу пробирался городовой. Люди отпрянули от забитой камнями нищенки. Но не разошлись, просто отступили. Из толпы слышались возгласы:

— Совсем нищие распоясались…

— Да что ж такое творится-то, уже с ножом на порядочных людей кидаются…

— Какие нищие, и не нищие совсем, тут целая шайка орудует…

— Куда полиция смотрит?..

— Близко не подходите к ней, вдруг заразная, — сказал городовой.

Он достал свисток и дунул в него. Спустя пять минут подбежали еще двое, засуетились над телом.

Я смотрел на забитую женщину и думал, что заразы тут точно нет. Её состояние было очень похоже на симптомы, какие бывают при лучевой болезни. И ее предсмертные слова о золоте, которое падало ей на лицо, меня очень насторожили. Я помнил, как Боголюбская повисла на камнях, как Митроха приложил руку к ее груди и посчитал мертвой.

Как она вообще осталась живой? И как она выбралась с той дороги без посторонней помощи? Одни вопросы, на которые я пока не знаю ответов.

— Вы, господин хороший, зайдите в полицейское управление на Московском проспекте. Дадите свидетельские показания, — вежливо попросил городовой, после того, как я представился.

Я вернулся к базару. Мария Федоровна и Настя вышли навстречу довольные, за ними мальчишка тащил кульки и пакеты. Загрузив все в пролетку, отвез женщин на заимку и только потом отправился на Московский проспект.

Но, перед тем, как выехать из дома, вымыл руки сначала с мылом, потом, попросив у Марии Федоровны спирта, обработал еще раз. Чем бы ни была больна Боголюбская, рисковать я не хотел.

Следователь Курилов ждал меня в просторном кабинете.

— А, вот и Федор Владимирович пожаловали, — расплылся в улыбке толстенький следователь. — Здравствуйте, здравствуйте, голубчик! Что-то очень уж часто мы с вами пересекаемся, — и он подозрительно прищурился.

— Что-то очень уж часто в вашей епархии на честных людей нападают, — ответил ему в тон.

С такими людьми нападение — лучший способ вести дела. Обвинений Курилов не переносил от слова «совсем». Он тут же сдулся и, суетясь, стал записывать мои показания. Потом махнул рукой и сказал:

— Расскажите все моему помощнику, он запишет. А у меня дел очень много. Из-за какой-то нищенки время терять, — и быстро направился к выходу, но у дверей остановился. — Если вы не против, я вечером посещу вас и там, на заимке у Дмитрия Ивановича побеседуем о некоторых странностях.

Сообщил он мне это вовсе не вопросительной интонацией.

— Я не могу раздавать такие приглашения, как вы помните, я сам гость. Так что обратитесь к Дмитрию Ивановичу, — ответил Курилову, но следователь, не дослушав, уже вышел за дверь.

Надо сказать, что Зверев, выслушав рассказ о сегодняшнем происшествии, нахмурился.

— Ты уверен, что это была Боголюбская? — уточнил он.

— Да. Она перед смертью сама сказала, — ответил ему. — Еще о золоте что-то бормотала. Не знаю, может, умом тронулась, когда выбиралась оттуда, с рудника. Мы-то ее мертвой посчитали.

— Ну не кори себя за это, раз умерла, значит, ее время пришло, на то воля Божья, — он похлопал меня по плечу. — Пойдем к женщинам, уже заждались. Ужинать пора.

Вечером Курилов все-таки заявился на заимку. Он прибыл в аккурат к ужину. Когда мы со Зверевым вернулись в гостиную, следователь восседал за столом и рассыпался в комплиментах — хвалил пироги Марии Федоровны.

— Полноте, Владимир Николаевич, я тут не при чем. Пироги Аграфена пекла, ее и благодарите, — отмахнулась от Курилова Мария Федоровна.

— Но под вашим строгим надзором, под вашим чутким руководством, — физиономия Курилова расцвела льстивой улыбкой.

Мария Федоровна нахмурилась, но обижать гостя резким ответом не стала. Настя вообще сидела молча. Она была в новом платье, темно-синем, с белым кружевным воротничком под горло. На груди скромная нитка речного жемчуга. Вместо старого ситцевого платка на ее голове была повязана плотная кружевная косынка. Девушка сидела за столом ровно, вся такая строгая, чинная…

— А вообще, Федор Владимирович, как-то удивительно вы оттолкнули ее. И вот прямо мгновенно умерла несчастная, — Курилов снова прищурился, глядя на меня.

— Владимир Николаевич, я читал отчет из прозекторской, — сразу перебил следователя Зверев. — Нищенка умерла не от удара о мостовую. И даже не от камней, которые в нее бросали барнаульские обыватели. Организм этой женщины полностью был подточен некой болезнью, которой наши врачи не смогли дать определения. От этого и скончалась — просто остановилось сердце. И потом, свидетели показали, что нищенка кинулась на Федора с ножом, а он просто оттолкнул ее. Так что даже не пытайтесь слепить что-то из этой неприятной истории. Преступления тут точно не было.

— Вы меня превратно поняли, дорогой Дмитрий Иванович, — тут же сдал назад Курилов. — Просто опознать труп никто не смог.

— Полноте, Владимир Николаевич, ну не за столом же такие темы обсуждать? — попеняла Курилову Мария