Фантастика 2026-172 - Юрий Лермонтович Шиляев

Настя, поблагодарив за ужин, встала и вышла из-за стола.

— Федор Владимирович, а как это понимать? — Курилов кивнул вслед Насте. — Невестой деда огорчить хотите?

— Ну почему же огорчить, господин Курилов? — вопросом на вопрос ответил я.

— Так девица явно не вашего круга, — безапелляционно заявил Курилов. — Такой видный жених и простой крестьянке достанется? Мезальянс-с…

Мне захотелось стереть мерзкую ухмылку с лица Курилова, вмазать кулаком так сильно, чтобы его физиономия съехала на бок. Видимо, Зверев понял мое состояние.

— Федя, сходи к Насте, помоги собраться в дорогу, — предложил он.

Я опомнился. Нельзя затевать скандал в чужом доме. Встал, смял салфетку и, пробормотав слова благодарности, быстро покинул гостиную.

Не люблю таких люде, как Курилов. Вот вроде бы ничего плохого не говорят, но посидишь рядом минут пять, и такое чувство появляется, будто в грязи вымазался с ног до головы.

Вышел во двор.

Настя стояла у забора и смотрела на Обь.

— Прогуляемся? — предложил девушке.

Она кивнула, вышла за калитку. Пошел за ней, придерживая за локоть на спуске. Она вырвала руку и строго посмотрела на меня.

— Вы мне не жених, чтобы под руку меня водить, — сердито сказала Настя.

Я просто пожал плечами. Правила в этом времени куда жестче, чем в моем. А на счет «жениха» даже не думал. Она хорошая девушка, но для чего-то большего нужно, чтобы помимо жалости в душе было еще какое-то чувство. Я же смотрел на нее, как на ребенка.

На берегу девушка остановилась, раскинула руки и вдруг воскликнула:

— Господи, бывает же такая красота на свете!

Солнце клонилось к закату, отражаясь в водной шири великой сибирской реки. Лес на другом берегу казался сплошной стеной. У противоположного берега шла небольшая рыбацкая лодка под парусом.

— А почему здесь чаек зовут вшивиками? — озадачила меня вопросом Настя.

— А ты разве не знаешь? — я улыбнулся. — Из-за их криков. Прислушайся, как кричат чайки: «Вшиу, вшиу». Вот в народе их так и прозвали.

Она прыснула.

— Смешно! Ай! — шлепнула себя по щеке.

— Пошли, пока нас с тобой комары не сгрызли, — подтолкнул ее к склону.

Когда взобрались на крутой берег и дошли до дома, уже стемнело. Я проводил Настю до крыльца и отправился на сеновал.

На следующий день на заимку, с самого утра — Дмитрий Иванович еще не успел уехать на службу — подлетела полицейская пролетка. Молодой полицейский чин с расшаркиванием обратился к Звереву:

— Так что Владимир Николаевич Курилов просят вас и молодого господина Рукавишникова пожаловать на опознание погибшей нищенки. Велено вас доставить… — он замялся, окинул взглядом двор и уточнил:

— Али вы сами поедете на своей пролетке? Тогда я следом за вами.

Мы со Зверевым поехали на своей пролетке, полицейский трусил чуть поодаль позади нас.

В полицейском управлении на углу улицы Бийской и Московского проспекта нас встретил Курилов, прямо на входе. Лицо его было бледным и на удивление озабоченным.

— Пройдемте, пройдемте, — он поманил нас за собой.

Говорил много, видимо, нервничал сильно.

— Тут у нас небольшой морг есть для неопознанных трупов. Во дворе, вот прямо тут и есть, — он провел нас к неприметному домику с забранным решеткой окном.

— Да что стряслось-то? — не удержался от вопроса Зверев.

— Да ничего, ничего… Ничего не могу объяснить, сейчас сами увидите, — пробормотал Курилов. — Составим бумагу, подпишем.

Возле входа в морг стоял городовой, что было очень удивительно. Курилов своим ключом открыл дверь. Помещение, не смотря на то, что начинался теплый летний день, было холодным. В большой комнате стояли два стола. На одном угадывалось под белой простыней тело.

Курилов остановился рядом с занятым столом, глубоко вздохнул и произнес:

— Господа, вам предъявляются для опознания человеческие останки, — и театральным жестом сдернул простыню.

То, что предстало нашим глазам, было невероятно! На столе лежало нечто, напоминающее мумию. По форме угадывались человеческие останки, руки-ноги-голова — вроде бы все на месте. Но… — от «мумии» исходило радужное свечение.

— Мне это одному видно? — Курилов, с лица которого слетела вся спесь, всхлипнул. — Дмитрий Иванович, я не зря за вами послал. Дорогой мой, вы человек ученый, статистик, человек точной профессии. Объясните мне, недалекому, что это за мистификация?

— Если это та нищенка, то она в размерах в половину уменьшилась, — заметил я.

— Я почему сразу в прозекторскую-то побежал? Городовые ночью доложили, что свет из окна идет, а снаружи закрыто и решетка на окне цела, не взломана. Я едва дождался рассвета, чтобы за вами послать. Всю ночь тут пропрыгал вокруг трупа.

— И что, всю ночь светилась? — поинтересовался Зверев.

— Вот именно так. Только сейчас свет ярче, — ответил Курилов. — А ведь день на дворе! Засса тоже попросил приехать, отправил за ним городового.

Я пожалел, что нет подходящего оборудования, чтобы сделать хотя бы спектрометрический анализ. Хотя у того же Засса неплохая лаборатория, но уровень развития экспериментальной техники все равно удручающе низок.

— Та-а-ак-так, шьто ми тут видетт? — в прозекторскую вошел старый немец.

Засс сильно сдал за три года. Постарел, линзы в очках на мясистом носу стали толще, волосы реже и совсем белые.

— Эт-то есть неф-фероят-тно! — воскликнул он. — Если я есть алхимик в срет-тний фек, я есть сказать, что эт-то есть послет-тний стадий трансмутация челоф-феческой плотть в золот-то, — заявил он.

— Дмитрий Иванович, голубчик, прошу, расскажите мне, что он сейчас сказал? — взмолился Курилов. — Только по-русски, пожалуйста!

— Боюсь, что у вас тут естественным образом повторился опыт Агриппы фон Неттесгеймский по созданию «Золотого человека». Известно, что в конце пятнадцатого века века в Богемии, в рудниках Кутной горы нашли мумию человека, ставшего полностью серебряным. То есть естественная минерализация превратила его в статую. Этим делом занимался император-чернокнижник Рудольф. Позже статую изучал император Крал Пятый. Он предложил гостившему у него Агриппе сделать такую же. Агриппа принял его вызов и сказал, что сделает из живой материи то жесамое, но из золота. Вы этот случай имели в виду, Фердинанд Егорович? — он посмотрел на Засса, тот закивал головой.

— Т-та, т-та! Ф-фы соф-фершенно праф-фы! — возбудимый и нервный Засс уже три раза обежал вокруг стола, на котором лежала нищенка.

— Это как надо было нагрешить, чтобы Бог так