Фантастика 2026-172 - Юрий Лермонтович Шиляев

— Заш-шем наказат-т? Эт-то есть великолеп-пный научный резултат-т! Я мнок-ко дать, чтоп-пы сам так умерет-т! Для науки отдайт-т фсе! — воскликнул старый немец.

— Да, но мне-то что сейчас делать? — произнес Курилов растерянно.

— От-тать мне т-тля оп-пытоф! — воскликнул Засс.

Глаза ученого за толстыми линзами горели такой чистой любознательностью, что я понял — он не связывает происходящие процессы с человеческой жизнью. Да, пожалуй, для него человек вообще вторичен, после процесса познания мира.

— Если бы здесь лежал любой другой человек, — задумчиво сказал я, — то я бы вспомнил буддистские письмена. Как-то читал в одном о смерти особо просветленного монаха. Он, якобы тоже, после смерти превратился в свет. От него остались только зубы и волосы. Признаться, когда читал об этом, то думал, очередная легенда или сказка.

Пока мы стояли и обсуждали ситуацию, процесс распада трупа ускорился. Раздался негромкий хлопок. Курилов шарахнулся, налетев на меня. Я, чтобы не упасть, оперся о стол рукой. Тут же свечение тела стало невыносимо ярким. И — на стол в прозекторской осыпалась золотая пыль.

— И что мне с этим делать? — Курилов едва не плакал. — Как я об этом начальству доложу? Да меня сумасшедшим объявят. Так не бывает! Ведь правда, — он схватил Зверева за рукав и заглянул ему в глаза, — не бывает же так?

— Увы, дорогой Владимир Николаевич, мы все были свидетелями. А что с этим делать, решайте сами. Вариантов всего два. Первый — мы составляем протокол, вы пишете что тело было не опознано и отдано для захоронения в общей могиле.

— А второй вариант? — проблеял Курилов.

— А второй вариант такой: выбрасываете все протоколы по смерти нищенки в огонь, пыль эту сметет сейчас Фридрих Егорович в свои колбы и пробирки и унесет к себе в лабораторию. Выбирать вам.

— Где-то тут веник был с совком, — пробормотал следователь и тут же, опомнившись, закричал:

— Какой веник⁈ Какой смести⁈ Да как так-то⁈ — и, вдруг поникнув. Заискивающе попросл:

— а, может, вы третий вариант найдете?.. Третьего-то в запасе случайно нет?

— Есть и третий вариант, — кивнул Зверев. — Мы уходим, а вы разбираетесь, как вам угодно, — и он действительно направился к выходу.

— Подождите, Дмитрий Иванович, подождите! — всполошился Курилов. — Думаю, вы правы. Нет тела — нет дела!..

Я мысленно поаплодировал следователю — «перл» в лучших традициях детективных сериалов, каких я пересмотрел в своей прошлой жизни достаточно.

— Фердинанд Егорович, забирайте тут все, чтобы даже пылинки не осталось, — распорядился Курилов. — Искать погибшую все равно никто не будет, отчитываться мне не перед кем. Так что все, с глаз долой — и будто бы ничего не было, — он вздохнул с большим облегчением и тут же, блеснув глазками, поинтересовался:

— А золото настоящее?

— Не советую вам даже думать об этом, не то что трогать. Коросту на лице покойной видели? Хотите такую же? — я смотрел на Курилова в упор.

Он перепугался, перекрестился, пробормотав: «Упаси Господи от такой напасти!»…

Мне в прозекторской делать больше было нечего, да и хотелось на свежий воздух. Я развернулся, успев заметить, как от окна кто-то отпрянул.

Вышел на крыльцо, быстро шагнул за угол здания. Успел увидеть только спину невысокого, щуплого человека, удирающего со всех ног. Под окном валялась шапка с оторванным ухом.

— Тебя здесь зачем поставили? — спросил городового. — К окнам зеваки липнут, а ты стоишь столб столбом!

— Так мне двери сказали охранять, — проворчал городовой, не сильно впечатлившись моей отповедью. — Я и стою, я и охраняю.

Вздохнув, прошел к нашей пролетке. Хотел отвязать поводья от коновязи, как вдруг заметил золотую пыль на руке, как раз по центру ладони. Видимо, испачкал руку, задев прозекторский стол, когда меня толкнул Курилов. Я достал из кармана носовой платок, тщательно протер ладонь. Тщетно, золотая пыль будто въелась. Решил смыть проточной водой, прошел к водоразборной башне — небольшому квадратному зданию напротив полицейского управления. Рядом с ним была колонка. Надавил на рычаг, подставил ладонь под струю воды.

Бесполезно. Вернулся к лошадям, дождался Зверева. Пока он усаживал в пролетку Засса, я тайком глянул на ладонь — пятно золотой пыли увеличилось в два раза. От него пошли тонкие, похожие на паучьи ножки, полосы к пальцам и запястью.

Глава 6

В этот день мы не уехали из Барнаула. Отъезд вообще пришлось отложить на неопределенное время.

— Федя, что-то случилось? — спросила Настя голосом, полным беспокойства.

— Все в порядке, Настён, не переживай, — постарался успокоить ее. — Просто появились кое-какие дела.

Попросил у Марии Федоровны бинт, перевязал руку так, чтобы скрыть пятно.

— Федор, покажи рану? Надо обработать, чтобы заражения не было, — настаивала Мария Федоровна.

— Дан ничего серьезного, Мария Федоровна, не волнуйтесь, просто царапина, — я отказался от помощи и быстро вышел из дома.

С заимки до Барнаула доехал быстро и сразу направился к Дмитрию Ивановичу.

— И что с этим делать? — спросил его, размотав бинт.

Он внимательно осмотрел мою ладонь, взял со стола нож для резки бумаг, поскреб пятно. Результат нулевой, на лезвие не осталось даже крупинки.

— Так, Федор, едем к Зассу. Если кто может с этим разобраться, то только он.

Очень скоро мы были у дома начальника Алтайского горного округа. Прошли мимо парадного входа через сквер к кухне, оттуда сначала поднялись по лестнице, потом, через несколько метров по коридору, спустились вниз. В подвал.

Лаборатория Засса все так же поражала размерами и колличеством приборов и другого оборудования. Сейчас засс стоял у стола с рядом пробирок. Он добавлял реактивы, в пробирках что-то шипело, булькало, взырвалось.

Увидев нас, Засс подвинул на лоб большие очки-консервы, достал из кармана белого халата свои обычные, с толстыми линзами, какие носят очень близорукие люди.

— А, мой молот-той трус-ся! — воскликнул старый немец, увидев нас со Зверевым. — Даст ист фантастиш! — он вскинул руку вверх, и пошевелил пальцами так, будто закручивал электрические лампы в патрон.

Я мысленно усмехнулся — так детей просят показать «фнарики», чтобы порадовать бабушку или дедушку.

— А что именно есть «фантастиш»? — уточнил Зверев.

— Ф-фсе фантастиш! — радостно ответил Засс. — Я есть