Смертные души - Хань Сун

Чуньчао и Цююй высовывают языки, таращатся на Сяцюань, но ничего больше не говорят, точно поняли, что правда на ее стороне. Даже если Сяцюань дело не довела до конца, все равно она побывала по ту сторону моря и даже оставила там сына. А еще это она первая заграбастала себе мужчину.

Дальнейшее продвижение по конвейеру происходит уже без каких-либо посягательств. Вероятно, попадающиеся вам то тут, то там войска принимают вашу компанию за мертвецов. Несетесь вы вверх, а дымка становится все более плотной. Уплывают далеко вниз нагромождения палат. Ты вглядываешься за пределы купола, и перед тобой открывается сплошной хаос, все заполняют искрящиеся зеленцой ядовитые миазмы, никакой «той стороны моря» там не видно. А в следующий миг исчезают даже твои три спутницы, они неожиданно полностью пропадают из поля зрения. Наконец, миновав обширный и опасный пояс фермерских хозяйств и оставив позади раскинувшиеся квадратиками на доске поля для гольфа, вы добираетесь до полуразвалившейся высотки в виде птичьей клетки. Вы сходите с конвейера, начинаете забираться на возвышенность. Выглядит строение как сердце больницы. Вы вдруг утыкаетесь в резервуар смертных душ, только непонятно, изначальный ли это резервуар. В водоеме наблюдается активность, это новообразованная синтетическая живность, напоминающая рисовый отвар. Серая желеобразная масса затвердевает неустойчивыми мордами и конечностями, запредельно мрачны эти воды, но они также таят в себе ослепительное сияние. При виде странных существ тебя вдруг одолевает желание написать слова на песню, просыпается в тебе служебный долг, как тогда, когда ты только попал в больницу. Видимо, Сяцюань понимает твои чувства, потому что она открывает рот и затягивает:

Представь себе, что нет в мире рая.

Легко такое вообразить.

Нет под нами преисподней,

А выше нас лишь небеса.

Представь себе, что все люди

Будут жить сегодняшним днем[58].

Не знал ты, что Сяцюань ко всему прочему умеет петь, а уж тем более петь как твой идол. Кому смертной душой приходится эта врачиха, звучащая как Уитни Хьюстон? Ты удивлен сверх ожиданий, но в то же время чувствуешь себя пристыженным. От виртуозно исполненной песни возникает комплекс неполноценности у других женщин, они больше не гоношатся. Ты задумываешь сочинить новую песню и посвятить ее отважной особе, которой не страшны ни жизнь, ни смерть. Однако твой талант давно уже выдохся, все, что оставалось у тебя в памяти, ты уже продекламировал, а творить новое у тебя нет сил, так что придется музе остаться без твоего стихотворного подношения. Вероятно, именно этим объясняется твое крайнее смущение в этот момент.

4. Последнее бесчинство

У края резервуара смертных душ свешивается напоминающее латунный штурвал устройство, на котором изображен обнаженный человек, вставший на путь самосовершенствования. Сидит фигура со скрещенными ногами на лотосовом престоле, и не разглядеть, какого пола этот человек. Однако машина перед вами не особенно тянет на универсальный болеутоляющий аппарат.

Вы замираете. Выходит к вам с недобрыми оскалами обезьянье войско под командованием Отрока-не-рыбы, доктора Дато и главреда. Они будто заведомо знали, что вы придете, и ожидали вашего появления, чтобы разом схватить всех. Так ты понимаешь, что по собственному желанию вступил на смертельный путь. Все три твои спутницы плотно сжимают губы, демонстрируя внешнее хладнокровие. Они пережили многие бури и грозы, перенесли всевозможные трудности, психологически готовы сносить любые непредвиденные беды. К тому же эмоции у женщин отличаются от двигающих мужчинами чувств, возможно, дамы уже не принимают в расчет вопросы жизни и смерти. А вот ты, не имея возможности догадаться о том, чем они руководствуются, поддаешься панике.

– Не придумывайте, что все это ненастоящая жизнь, – говорит доктор Дато, указывая белым флагом на живую кашу в резервуаре. – Да, это продукты чьей-то задумки, но это и самостоятельная жизнь. Первично синтезированный рукотворный геном вырос до десяти миллионов с лишним нуклеотидов, где-то с десяток тысяч здесь генов. Почти что работа Творца… И поглядите еще сбоку, там есть кое-кто даже поинтереснее! Есть у этой твари обмен веществ, есть дыхание, но нет белков, нет углеводов, нет ДНК… Живность эта просуществует еще меньше, чем люди, зато у нее богатая фантазия, она возьмет на себя руководство будущим… Опираясь на таких существ, мы одолеем бедствие. Вот кто настоящие ангелы. Они как раз и помогли врачам победить супербактерии. Только так мы дожили до настоящего дня.

– Больных хотите так подменить? – требует ответа Цююй, будто желая показать, что в вас рвения поболее, чем в медперсонале.

– Ну да, это новорощенные бойцы. Это же полигон космической войны, неприятель наступает на нас с противоположной стороны… – отвечает главред. – Мы сумели переделать резервуар смертных душ в резервуар живительной силы, а это значит, что мы сможем создавать новые, еще более жизнеспособные смертные души. Новым созданиям потребуется новая вера. И тогда можно будет дать отпор любой непредвиденной беде. Снова начнется проект по устройству космической больницы. – Сказав это, Дато отряхивает зеленый балахон и переводит взгляд на Отрока-не-рыбу, словно ожидая от того похвалы.

Поддерживаемое обезьянами грузное дитя сдержанно посмеивается, но выходит как-то печально-оптимистично. Таинственно смотрит отрок на Фобос поверх белого знамени, точно ребенок этот давно уже все предвидел и говорить что-то сверх сказанного считает излишним.

Ты вспоминаешь лягушек под скальпелем отца. Снова качается у тебя перед глазами бесстыжая физиономия старикашки. Айлао до полного успеха оставался всего один шаг, а он все равно принял смерть. Что он предпринял бы, если бы все еще был здесь? Какой долг предстоит исполнить тебе, одному из зачинщиков отцеубийства?

Ты настороженно говоришь Цююй:

– Это ты их привела сюда? Ты – доносчица? Так это ты – залегшая на самое дно лазутчица?

Сяцюань прижимается к тебе спиной. Чуньчао и Цююй медленно направляются к гротескным существам в резервуаре. В то же мгновение два воина-обезьяны поднимают размякший паланкин и выносят вперед доктора Дато. Врач неожиданно подскакивает, смотрит сверху вниз, бьет по нисходящей и прознает щипцами живот Сяцюань. Оттуда вылетает связка влажных кишок, красиво-розовые они. Сяцюань лишь чуток морщится, но голоса не подает.

Доктор Дато еще не успевает извлечь острие из женщины, как к нему со спины запрыгивает Чуньчао, обхватывает руками его шею, обвивает ногами его грудь. Во рту у Чуньчао красный крестик, один толчок вперед – и она прознает врачу затылок. Цююй же стоит и смотрит. Умирая, доктор Дато округляет глаза, будто не верит происходящему. Сяцюань замирает на миг, протягивает руки, точно хочет обнять труп, а затем тяжело оседает