Последний берег - Олег Плескач

Доцент ухмыльнулся:

— Вы просто случайно узнали то, что не должны были узнать. Вы все и половины не знаете из того, что было на самом деле.

Влад пожал плечами:

— Красивая история, конечно. Но злой гений приведет нас в ад, а не к вечному процветанию. Если один процент этих открытий попадет не в те руки, это не значит, что остальные девяносто девять попадут в те и компенсируют это. Риск слишком велик. Ты не можешь этого не понимать.

— Что злого в наших разработках? То, что ставим опыты на людях? Мы рискуем сотнями, чтобы помочь миллионам. Ничего нового и ужасного в этом нет. А ты в эту пафосную речь небось выдавил весь свой словарный запас. Да и чего вы вообще докопались? Тебе не один хрен, что там будет с этими аборигенами? Мы еще результатов по тебе не видели. Может, ты первый счастливый пациент?

Рука Андрея была уже в одном из ящиков стола. Он, может, и понимал, что Влад это заметит, но надеялся, что тот все же не решится.

— Если эти ваши исследования такие полезные, — спросил Влад, — то почему вы здесь всё глушите?

— Нам нужен контингент с неизмененной генетикой как раз для этих исследований, и чтобы климат не стал такой же, как во внешнем мире.

Влад задумался.

— А что за «Трилистник»? Что-то типа «Клевера», только круче? Расскажи — теперь уже все равно.

— А раз все равно, то и не положено тебе знать, — съязвил Андрей.

— Кстати, — вспомнил Влад, — зачем все-таки брюлики? Ну, которые мы принесли.

Доцент улыбнулся.

— Взятку дать, чтобы пустили на материк. Но ты не беспокойся — оплата прошла. Я уже завтра там пришвартуюсь. Там у нас тоже жизнь кипит.

— Тогда, выходит, что…

— Извини, — перебил ученый, — ты и так слишком много узнал, я не могу тебя отпустить. Лишь в порядке исключения я поделился с тобой, а теперь…

В эту секунду он выхватил из ящика пистолет, но Влад, конечно, оказался проворнее — два выстрела отбросили гения к стене. Андрей в недоумении посмотрел на дырки в груди, закашлялся.

— Прости, — сказал Влад и опустил пистолет. Посмотрел на гения, сползающего по стене на пол, и тяжело вздохнул, — по мне, так лучше остаться дикарем, но человеком. И потрошить себя и других я не дам. А какой там я пациент — счастливый или нет, ты уже не узнаешь.

Влад отвернулся и уставился на стол, заставленный папками и колбами. Направил ствол на одну из колбочек.

Сзади раздался хрип. Влад обернулся и увидел поднимающегося с пола ученого. Тот улыбнулся.

— Какой красивый момент был! — заметил ученый, — эпичная победа наивного добра над волшебством от лукавого. Я на тебя не злюсь.

Влад опустил глаза на расстегнутую рубашку Андрея — под ней был бронежилет, проглотивший обе пули.

Ученый поднял пистолет и выстрелил.

Влада отбросило назад. По груди расползалось темное пятно. Он поглядел пустым взглядом перед собой и упал лицом в пол рядом с люком и стоящим рядом ведром на веревке — из этого колодца брали чистую воду. Такая современная лаборатория и такой допотопный колодец. Влад подумал об этом и из последних сил улыбнулся. Сжал руки на груди. Доцент подошел к нему и расстроенно, но спокойно протянул:

«Если появится один успешный пациент, появится и второй. А ты вышел из-под контроля. Извини».

Он кивнул в сторону открытого колодца.

«Ты выбрал сторону. Твое место — в канализации истории. И твоих дружков — тоже».

Андрей ногой перевернул Влада с живота на бок. Навел ствол на голову.

В эту секунду он заметил, как руки Влада разжались, и из них с гулким стуком что-то выпало на пол. Доцент вгляделся — граната. Глаза округлились, бросило в холод. Влад слегка ухмыльнулся и показал Андрею средний палец — на нем, словно кольцо, поблескивала чека. Ученый вскрикнул.

Но было поздно.

Максим, Таня и Алина отбежали от базы довольно далеко, когда услышали сзади басовитое жужжание. Обернулись — прямо на них неслось несколько снегоходов. На каждом по двое бойцов — один ведет, другой стреляет. Хлопок — земля вздыбилась клочьями в шаге от беглецов. Алина завизжала.

«Ложись, дура! — крикнула Таня и повалила Алину на землю, — Не двигайся!»

Максим снял с плеча автомат, попытался выцепить глазами одного из мотоциклистов. Он не видел работающей техники уже десять лет, и треск моторов с непривычки поразил его — как громко и жутко рычали эти железные махины. Но некогда удивляться. Два снегохода неслись прямо на него, еще двое разделились и окружали с флангов.

В этот момент земля содрогнулась — будто землетрясение началось или вулкан проснулся. Все пространство вокруг озарилось белой вспышкой, оглушило взрывом и треском, обдало жаром. Все живые — и беглецы, и гнавшиеся за ними, на миг ослепли, а когда вспышка погасла, обернулись на шум.

Мир перед глазами кишел разноцветными мушками, плывущими перед лицом и не дающими глядеть вперед. Мотоциклисты — кто упал, кто удержался и затормозил, — потеряли из виду беглецов. Но беглецы, о погоне словно забыв, смотрели на огненный пузырь, надувавшийся на земле, а затем лопнувший, снова оглушая и ослепляя весь остров. По земле от эпицентра взрыва понеслась дымящаяся волна, гребнем своим ошпаривая и сваливая наземь все на своем пути — маленькие пристройки у взорвавшегося здания, бочки, вагончики, жалкий сетчатый заборчик. Снегоходы перевернулись вверх дном, придавливая собой наездников. Максим, Таня и Алина уже лежали на земле, а потому взрывной волной почти не были задеты. Лишь спины обдало жаром.

Потом они приподнялись и просто наблюдали, как огненная буря пожирает место, которое для каждого из них было по-своему особенным. Максим десять лет хотел, чтобы оно стало его домом, для Алины же это место десять лет было домом. А для Тани это место, где навсегда остался погребен под руинами единственный ее близкий человек.

Вместе с этим последним осколком цивилизации взлетели на воздух и в этом воздухе сгорели все иллюзии Максима. Напридумывал себе, пришел, чуть не умер и ушел.

На самом деле, база уничтожена была из-за него — если бы он туда не потащился, не было бы никаких конфликтов, ни кучи трупов, ни разборок, ни кнопки «самоликвидация», нажатой ученым от отчаяния. Простояла бы эта база еще десять, а то и двадцать лет, а то и больше. Вели бы там дальше исследования, ставили бы эксперименты — глядишь, и удалось бы еще что-то изобрести. С другой стороны, не жить же