Последний берег - Олег Плескач

class="p1">Влад подошел к нему и замахнулся прикладом, но тот первым набросился на Влада. Оба упали и покатились по полу. Андрей поднялся первым и обхватил Влада сзади за горло. Максим и Таня прицелились, но он прикрылся Владом, как живым щитом. Попятился назад и нырнул за порог лаборатории, утаскивая за собой заложника. Максим и Таня стояли в замешательстве.

Вдруг комната озарилась тусклым темно-красным светом. Вой сирены, ленивый, медленный, но надрывный и жуткий, окатывал ужасом. Тусклые бордовые лампы мигали и резали глаз.

«Валите! — раздался приглушенный крик Влада, — валите отсюда быстро!»

Автоматическая дверь закрылась, словно проглотила его с доцентом. Вой сирены оглушил пленников. Максим стиснул зубы и схватил под руки Таню и Алину. Он вспомнил годы дружбы с Владом, все испытания, через которые они пришли, вспомнил, сколько раз он выручал Максима, вспомнил, как воевал с ним плечом к плечу, вспомнил, как дернул его поход на этот проклятый остров, последнюю рыбалку, лодку. Картинки из прошлого, из последних девяти лет, что они были знакомы. А теперь он велит Максиму бежать, оставить его один на один с этим безумным ученым, в лаборатории, которая сейчас взлетит на воздух. Стоит ли его жизнь жизни Влада? А жизнь Тани, которая еще недавно хотела и Максима, и Влада убить? Таких Тань Максим найдет еще батальон, а такого друга… А жизнь Алины? Максим вообще ее не знал. Хотя чувствовал, что ей на Влада почему-то не плевать. Да и даст ли что-то его жертва? Нет! Он не должен его бросать, он должен вытащить его — вырвать, хоть отстрелить, хоть зубами отгрызть, эту дверь и вытащить друга оттуда.

— Валим! — крикнула ему прямо в ухо Таня и дернула Максима за рукав, — слушай старшего!

— А как же он? — крикнула Алина и кивнула на закрывшуюся дверь лаборатории.

— Ты сможешь сковырнуть эту дверь? — крикнула Таня.

— А жить хочешь? — спросила Таня.

— А он не хочет, по-твоему?! — упиралась Алина.

— Он присягу давал! — крикнула Таня.

Алина промолчала. Переглянулись с Максимом. Он стиснул зубы, тяжело вздохнул. Пора…

На экране одного из уцелевших мониторов загорелась надпись: «Процесс самоликвидации запущен. Всем немедленно покинуть здание, используя эвакуационные выходы!».

На экране замигали цифры: «04:59, 04:58, 04:57».

Они выбежали в коридор. Пару раз Алина споткнулась и упала. Всё вокруг гудело и мигало бордовым. Размышлять и смотреть по сторонам было некогда — коридор, лестница, дверь, чьи-то мертвые тела. С одного из убитых Максим снял куртку и набросил на Алину. Побежали дальше — снова коридор, снова лестница, снова тела, дверь, коридор, гул, эхо шагов, большие окна. Свобода уже маячила впереди. Лестница, аварийный выход — длинный коридор, железная дверь. Полумрак, прохладный ветер, темный коридор, еще одна дверь…

Они выбежали из здания — воля! Прохладный ветер обдал запахами земли и озона. Но останавливаться рано — отбежали подальше.

Наконец, остановились, чтобы отдышаться.

Бурый грунт, голубое небо, высокое солнце.

Глава 29

— Ты не понимаешь, — говорил доцент, пятившийся вглубь лаборатории. Это была ярко освещенная белая комната с кучей шкафчиков и склянок на столах. Раненый Влад стоял с трудом, но с мушки его не спускал, — вы все не понимаете.

— Что это было? — Влад не давал заговорить себе зубы, — вы устроили катастрофу, из-за которой погибли миллионы людей!

— Не мы, — помотал головой доцент, — мы действовали согласно инструкции в целях самообороны. Но нас взломали, и ситуация вышла из-под контроля. Это была диверсия извне. Ты же читал отчеты.

— И десять лет никто об этом не знал?

— Кто надо — те знали. А другим незачем. Да и что оставалось делать?

Влад уже раскрыл было рот, чтобы возразить, но доцент продолжал.

— Здесь мы были в безопасности, мы собирались с силами. Мы готовились через несколько лет вернуться на материк.

— Сначала вы угробили кучу народу и изуродовали землю, а теперь…

— Да не мы, — повторил доцент.

— И ты, и твое начальство, и тот, кто первый начал, и тот, кто взломал — вы все. А теперь недобитки типа тебя ставят опыты над людьми. Что еще за личные дела и штампы «брак»?

— Теперь уже неважно, — доцент покачал головой и кивнул в сторону закрытой двери, из-за которой доносился гул сигнализации, — выхода нет. На базе восстание, наши разработки не должны попасть в руки бандитов. Но наша лаборатория — не последняя.

— Еще «Трилистник», — догадался Влад, — из отчета.

Доцент кивнул.

— С новым геном мы могли бы кардинально изменить человеческий организм и наделить его способностями, о которых никто даже не думал! Биолюминесценция, ускоренная регенерация тканей, устойчивость к радиационному облучению. Это был бы великий прорыв. То, что часть его плодов может попасть не в те руки, не повод пустить псу под хвост годы научной работы! К счастью, до «Трилистника» никто не доберется. Никто даже не знает, где он. А вы просто боитесь представить себе весь масштаб наших открытий. У вас в мозги это не вмещается, и потому вы, скорее, уничтожите новое из-за страха оторваться от старого. Но такие, как вы, всегда в итоге проигрывали. За десять лет дикого уклада вы стали дикарями — для меня вы уже давно мертвы. В эти открытия вложен труд целого поколения профессионалов. А ты хочешь все уничтожить! Я не могу этого позволить. Я бы тебе еще много мог рассказать, но ты половины слов не поймешь.

Рука доцента медленно приближалась к одному из шкафчиков. Влад не мог этого не заметить, но, похоже, Андрей все еще пытался заговорить ему зубы. Влад улыбнулся и покачал головой. Огляделся. Глядя на эту стерильную светлую комнату, на эти белые столы и шкафчики с банками, стаканчиками и коробочками, он вспомнил себя, юного, полного планов, охваченного азартом первооткрывателя. Начитавшегося учебников и отчетов, насмотревшегося на снимки и слепки. Белый халат, перчатки, капельки на стеклышке, лабораторный запах, микроскопы, параллельная вселенная на кусочке стекла.

Но нет больше того Владика — умер двенадцать лет назад.

Здесь была не наука, не созидание. Так ему казалось. Здесь была фабрика смерти под прикрытием благородных целей и мишурой великих планов. А высокомерный ученый замахнулся на роль Бога, копаясь в грязном белье природы.

Современная фабрика смерти — это не концлагерь, не пытки и не людоеды-надзиратели. Это светлая вылизанная лаборатория, где добрые дяди в очках и халатах секвенируют геном и индуцируют мутации.

Влад вынырнул из воспоминаний, вгляделся в глаза доцента:

— Лично я просто не хотел, чтобы меня потрошили во имя науки. После десяти лет обмана. Мои