Последний берег - Олег Плескач

Наша техника его смягчает, создавая над землей что-то вроде искусственного щита. Но у этого явления был побочный эффект: сильные электромагнитные излучения. Техника ионизирует атмосферу на определенной высоте, эти ионизированные слои атмосферы отражают и рассеивают часть вредного излучения, пропуская мягкий видимый свет, но при этом нарушает распространение электромагнитных волн, из-за чего глохнет техника.

— Но здесь же электричество есть! — резонно возразила Таня, кажется, наконец, уловившая суть рассказа.

— Не перебивай, — ответил доцент и продолжил, — здесь, на «Клевере» действует система, создающая чистую зону вокруг установок. Не знаю, как объяснить простым языком.

Доцент замолчал и посмотрел на Максима. Тот не знал, что ответить. Он за день услышал больше, чем способен переварить за годы. Опустошенный взгляд его упал на дверь, из которой недавно вышел ученый.

— А там что? — спросил Максим.

— А там — лаборатория, помещение герметичное и очень надежное, — ладно, ребята, сейчас мы вам снова дадим наркоз, и вы поспите немного.

«Где же Влад, — недоумевал Максим, — сбежал, пока на него не смотрели?»

— Короче, — заговорил вполголоса Петрович, — теперь вы всё знаете. Давайте к нам. Хороших бойцов нам не хватает. А еще толковых ассистентов тут дефицит. Да и баб не так много. А демографию-то поднимать надо.

— Это правда, — заметил доцент, — но сначала надо кое-что выяснить.

Он поднял руку со шприцом, подошел сначала к Тане. Петрович приставил к ее голове пистолет, чтобы не дергалась. Крюков, такого обращения с дочкой, хоть и не родной, стерпеть не мог и бросился к дяде Вове. Дальше шага пройти не смог — наткнулся лбом на ствол часового. Ему оставалось лишь в отчаянии смотреть.

В этот момент из полумрака возник Влад и напрыгнул на Петровича. Тот ничего сделать не успел, и Влад выхватил у него пистолет.

«Стоять, суки!»

Часовой направил ствол на Влада. Доцент, дядя Вова и Крюков встали напротив Влада — руки заранее на затылке.

Максим и Таня прижались к стенке.

— Бегите! — крикнул им Влад, не спуская врагов с мушки, — валите, живо!

Максим и Таня переглянулись.

— Мы с тобой, — заявил Максим.

— Ты как развязался-то, умник? — спросил вполголоса Петрович.

— Пока ваш гений надо мной колдовал, я у него скальпель тиснул из кармана. А теперь на пол все!

Влад переводил ствол по очереди то на доцента, то на дядю Вову.

— Эй, конвой! — крикнул Влад, — стволы на землю, а то гению башню снесу.

Один из часовых медленно, нехотя, опустил автомат. К нему подбежал Максим и схватил оружие.

Второй часовой перевел ствол с Влада на Максима. И получил по голове сзади, шмякнулся на пол. Над ним стояла Таня со стулом в руке. Подняла его автомат. В комнату вбежал еще один часовой. Громыхнуло — и часовой отлетел к стене с пулей в черепе. Алина завизжала и забилась в угол.

Крюков этой кровавой заминкой воспользовался, подскочил к Тане, опустившей автомат.

— Уходим отсюда! — крикнул он, обхватив ее по рукам.

— Куда?! — раздался окрик Петровича, — отставить!

Таня в руках Крюкова сначала извивалась и кричала. Потом, наконец, изловчилась и боднула его прикладом в бок. Вырвалась и подбежала к друзьям.

Часовой, очнувшийся от удара табуреткой, навалился на нее сбоку, отнял автомат. Обезоруженная, Таня забилась в угол. Максим бросился на бойца, впился руками в его автомат. Они закружились по комнате, сцепившись в борьбе за оружие. Боец яростно зажал палец на спуске. Автомат застрекотал, свинцовым вихрем исхлестав пол, потолок, стены и всё пространство внутри этих стен. Со звоном, треском и шипеньем пули вспарывали гудящие железные короба. Сверкая предсмертными снопами искр, подпрыгивали на месте и опрокидывались на пол большие мониторы.

Когда патроны закончились, было тихо.

Комната окутана дымом. Стены забрызганы красным, пол усеян стеклом и завален телами.

Вскоре с пола раздался хриплый стон.

Максим сбросил с себя тушу бойца, с которым только что боролся. Дырка в голове солдата дымилась и кровоточила — срикошетило в яблочко. Следом тяжело поднялся Влад — совсем недавно зажившая рука снова кровила. На боку тоже сочилась кровь. Прижавшись спиной к стене, на полу сидел Крюков — бывший морской волк сполз по стенке, прошитый шальной очередью. Рядом ничком лежал дядя Вова в луже крови. Влад и Максим смотрели на мертвых врагов со смешанным чувством — то ли с облегчением, то ли с отчаянием от того, что больше некому ответить на вопросы, которых за этот день накопилась целая гора.

Когда из-под стола вылезла Таня, Максим схватил ее и прижал лицом к плечу — незачем ей видеть Крюкова. Дрожащая и белая от испуга Алина подошла к Владу.

— Тебя опять ранили, — заметила она.

— Ничего, — он махнул рукой, — лекарств полно.

Он, тяжело ступая, обшарил тела, вытащил у одного гранату.

Максим не выпускал из рук всхлипывающую Таню.

— Валить надо, — заявил он, — наших найдем — и на материк!

В этот момент раздался крик — из шкафа выскочил Андрей и набросился на Влада. Когда Влад спихнул его с себя, тот вынул из кармана рацию.

Влад крикнул «Держи его!», и Максим пинком вышиб рацию у доцента из рук.

— Рассказывай! — приказал Влад, — что здесь творится на самом деле?

Ученый смотрел в пол и не издавал ни звука. Влад выстрелил у него над головой. Доцент зажмурился и вжал голову в плечи.

— Говори! — велел Максим, — всю эту херню про электростанцию, взрыв и светящихся людей затирай чуханам из деревень, а нам — всё, как есть.

— Не спать! — крикнул Влад, — бомби!

Влад нагнулся к ученому, сорвал у него с пояса пластиковую карточку. Подошел к одному из уцелевших компьютеров, защелкал по кнопкам.

Доцент вздохнул и начал рассказ.

— Ладно. В двадцатые годы, когда началась новая холодная война, а вы еще мелкие были, ученые и военные вернулись к ранее запрещенным разработкам в области климатического оружия. Когда члены Совбеза ООН дружно отменили конвенцию семьдесят седьмого года, корпорации вместе с силовиками запустили многомиллиардные проекты, разработки пошли полным ходом. Каждый хотел насрать ближнему под дверь. В Москве мечтали изменить гравитационное поле Земли, чтобы Йеллоустоун оказался под водой, израильтяне хотели устроить дождь из лягушек арабам, китайцы — дождь из боевых комаров русским и американцам. Сначала все топили за мир и дружбу, потом только за необходимую самооборону, потом говорили «мы, конечно, за мир, но иногда лучше бить первым, если не оставляют выбора», и тогда ты уже вроде как не первый. А потом сказали: чтобы не допустить большой войны, нанесение точечных ударов только по военным объектам допустимо. Ведь отдельные удары — это не прямо уж