Последний берег - Олег Плескач

Наконец, сквозь полумрак Максим разглядел в конце коридора большую железную дверь на замке.

Шаги за его спиной стихли.

«Всё, — догадался Максим, — пришли. Сейчас расстреляют. Неужели на этом всё?»

Максим, может, и хотел бы испугаться, запаниковать, но ему уже надоело бояться.

— Стоять! — раздалось за спиной.

«Хватит, — прошептал Максим, — хватит думать».

— Что ты там бубнишь? — снова раздалось сзади.

«Фас!» — скомандовал Максим самому себе. Время словно загустело.

Он остановился и резко шагнул назад. С размаху запрокинул голову — затылок врезался в твердое. Крик сзади. Максим отпрянул в сторону, разворачиваясь к Гарику лицом. Тот прижимал одну руку к разбитому носу, а в другой держал автомат. Не давая врагу опомниться, Максим вцепился в автомат и выдернул его у Гарика из рук. Оружие уже было снято с предохранителя — чтобы «отпустить» пленного — как и обещали.

— Ах ты, сучонок, — простонал Гарик. На пол с его лица капала кровь.

Максим ничего не сказал, а лишь выстрелил конвоиру в голову. В ушах засвистело. Противник лежал с дырой в черепе. На лице его застыло сонное раздражение. С таким же взглядом пытаются прихлопнуть комара, не дающего заснуть. Максим нагнулся к убитому, вынул из разгрузки пару рожков про запас. Дым после выстрела рассеялся, свист в ушах затих.

«Седьмой! Седьмой!» — протрещало из рации убитого. Максим поднял рацию, улыбнулся и прицепил ее к куртке.

Пробежал через коридор, вышел на лестничную клетку. Гулкая лестница освещалась солнцем сквозь стеклянные стены. Максим сорвал со стены схему здания, поднялся из подвала на первый этаж.

Выбежал в коридор — навстречу бежали два бойца. Но одеты были не в форму, а в бушлаты — бандиты. Максиму некогда было думать, что блатные делали в этом крыле — на территории бойцов гарнизона. Максим поднял ствол — те не успели даже удивиться. Застрекотал автомат, и через секунду оба уже лежали на полу. Снова в ушах засвистело. У одного из убитых Максим забрал автомат и повесил за спину — для Влада.

«Седьмой, — протрещало в рации, — Приём, твою мать! Сектор «Д», повторяю, охранять сектор «Д», приём!»

Максим вгляделся в схему здания — как назло, сектор «Д» был в другом крыле.

Вдруг сбоку громыхнуло, голову присыпало штукатуркой. Максим залег за трупом одного из убитых, как за мешком песка. Успел выхватить взглядом еще двоих бандитов, выстрелил в их сторону. Оттуда отозвались очередью. Максим сорвал с пояса лежащего рядом бойца нож и швырнул в сторону. Пока стреляли в нож, Максим перекатился и очередью срезал обоих. Правое плечо заныло. Максим подбежал к убитым и обыскал трупы. У одного из них нашел пару гранат — очень кстати. Рация снова протрещала про сектор «Д».

Держась ближе к стене, Максим добежал до поворота. Присел на корточки и глянул за угол — громыхнуло, у виска свистнуло. Максим вынул гранату.

«Тишина в эфире!» — прошипела рация.

Максим выдернул чеку, и граната покатилась на врагов, словно шар для кегельбана. Заткнул уши. Хлопок, треск, тишина. Перебежал через коридор, стараясь не глядеть на пол и не думать.

Одна из дверей в коридоре открылась наружу, и из-за нее высунулся ствол, показалась нога. Максим прошил дверь очередью — за ней раздался гулкий стук падающего тела. Открылась еще одна дверь, совсем рядом — Максим пинком захлопнул ее обратно и изрешетил. Затем вошел и обыскал труп. Максим по очереди подходил к каждой из дверей, ногой открывал и, если надо было, работал, как говорил Влад про убийство.

Наконец, одна из дверей вывела его в главный зал — просторное помещение из трех стен, вдоль каждой из которых — проходы с перилами, образующие подобие ярусов или этажей. Местами стены стеклянные, у стекол стоят живые растения в горшках. Посреди зала — белая колонна, поднимавшаяся до самого стеклянного потолка.

Свет в зале не горел, и помещение было освещено закатным солнцем. Лилово-оранжевый свет падал на бесчисленные перила и покрывал пол их тенями. Весь пол был пронизан черными нитями этих теней и оттого напоминал то ли решетку, то ли паутину. И за перилами, в стенах, тоже видны были двери, как в коридоре — белые с темными окошками. Из одной кто-то высунулся, Максим выстрелил — дверь захлопнулась изнутри. Он достал из-за пазухи схему здания, вгляделся в полумраке. Снова из двери кто-то высунулся — в стену, у которой стоял Максим, вонзилась пуля. Тот пустил очередь в ответ — на том конце крикнули и затихли. Максим выцепил глазами нужную дверь и побежал к ней. На одном из верхних ярусов показалась пара бойцов противника. Выстрел чуть не вышиб из рук план здания. Добежать до другого конца зала Максим не успел. Пришлось прижался к колонне в центре. Разглядел на полу мечущиеся тени врагов.

Максим выбросил простреленную схему здания в рамке из-за одной стороны колонны и выкатился с другой. Очередь! И еще очередь. Уши снова заложило. Одно из тел перевалилось через парапет и шмякнулось на пол. На последнем ярусе, под стеклянным потолком показался боец. Потом еще один. Максим вдоль стенки добежал до нужной двери, но нырнуть в нее не успел. В дверь, прямо перед его носом, вонзилось несколько пуль. Пришлось отступить. Выручил подствольник. Максим задрал автомат и выстрелил навесным, как из миномета. Уши забились окончательно — он лишь разглядел сквозь дым, как одно из тел рухнуло на пол, а сверху его присыпало горстью осколков. Наконец, Максим вернулся к двери, пинком распахнул, не опуская ствола. Навстречу по коридору бежало двое бойцов. Максим нажал на спуск — оборвал еще две жизни. Сквозь гул в ушах не расслышал, что бормотал один из них. Наверное, просил не добивать. У него он взял пистолет — для Тани, и из него добил. За углом столкнулся еще с одним — тот тоже что-то пробормотал перед смертью. Из кабинета с красным крестиком на двери высунулся кто-то еще — зря. Зато в кабинете нашел аптечку. А где его тетрадка? Всё ещё за пазухой — грела душу.

В конце коридора он, наконец, увидел на стене еще одну рамочку со схемой здания. Он был совсем рядом с сектором «Д», где, видимо, и держали в плену его друзей. Осталось дойти до лестничной клетки и подняться на один этаж. То ли от глухоты зрение обострилось, то ли просто открылось второе дыхание, но Максим