Императар? Стукай! - Кайзер

Минута молчания. Последний путь, где лишь эхо шагов нарушало безмятежность длинных, темных коридоров, украшенных тончайшими произведениями искусства Ноктюрна. Момент для того, чтобы… подумать.

Ту'Шан никогда не сможет забыть тот момент, когда Джагатай Хан, примарх Белых Шрамов, постучал в двери его обители — фигурально выражаясь — держа в руках Двигатель Скорби. Саламандры смели бы всё на своем пути, лишь бы заполучить столь бесценные для них артефакты. И тут, словно из ниоткуда, перед ними предстало почти идеальное существо, с протянутой рукой предлагающее столь важную реликвию.

Ту'Шан не мог сказать, что шокировало его больше: появление давно утерянного примарха или то, что он добровольно передал им артефакт. Артефакт, который Ту'Шан принял без единого сомнения. С того дня каждая недостающая деталь головоломки начала вставать на свои места. Всего за семь лет Саламандры достигли того, к чему безуспешно шли более десяти тысяч лет. Словно воля капризного, насмешливого бога вмешалась в их вечный поиск. Поиск всех девяти реликвий их отца, Вулкана.

Ту'Шан вынырнул из размышлений, когда они вошли в ритуальный зал, само присутствие которого заставляло биться чаще сердца всех собравшихся. Огромный цилиндрический зал, украшенный алтарями и монументами их примарху и былой славе.

Вулкан Ге'стан, Аргос, Брай'арт Пепельная Мантия, Ксавьер, Элизий, Пириэль, Хазон Дак'ир, Эмек. Все те, чьи голоса эхом отдавались в сердцах Саламандр, были здесь и не колеблясь склонили головы в знак глубочайшего уважения перед своим Магистром. Ту'Шан посмотрел на каждого, обменявшись с ними безмолвными словами. Словами о чести, самопожертвовании, благодарности. Им не нужно было говорить вслух. Это его последняя ночь в этой реальности, и он хотел, чтобы его запомнили таким, какой он есть… И так оно и будет.

По знаку Старшего Библиария Вел'коны с потолка спустились десятки херувимов, бережно неся в своих механических ручках Реликвии ордена. Ту'Шан сбросил с себя одежды, оружие, броню… Всё, что когда-то было частью его самого, чтобы принять дары своего ордена… и своего прошлого.

Его правая рука облачилась в Рукавицу Кузни, а левая легла на древко Копья Вулкана. Семь херувимов изящно опустились к нему, бережно накинув на плечи Магистра Мантию Кесаре. Прежний носитель, Отец Кузни Вулкан Ге'стан, без колебаний расстался с этими артефактами, прекрасно понимая, к чему всё идет… И осознавая всю тяжесть жертвы, которую требует их ношение. Затем последовали остальные реликвии.

Песнь Энтропии. Смоляной шлем, выкованный из обсидиана и костей саламандры. Двигатель Скорби, вонзившийся в грудь Астартес как животворящий кинжал. Неукротимое Пламя — устройство, вживленное в глотку, причиняющее носителю неконтролируемую боль, но позволяющее изрыгать огонь, как настоящая саламандра.

А над монастырем, выстроившись в идеальную формацию, замерли Чаша Огня — гигантский корабль-кузня ордена; Око Вулкана — мощный орбитальный лазер, чей надзор над крепостью-монастырем никогда не прекращался; и, наконец, Обсидиановая Колесница — боевая баржа, на фоне которой любой имперский корабль казался детской игрушкой.

Всё было готово. Всё было на своих местах. Ту'Шан в последний раз посмотрел на своих братьев, и они ответили ему взглядами, полными радости и бесконечной скорби. Они опустили головы и преклонили колени перед ним.

— В пламени битвы… На наковальне войны! — прогремел голос Ту'Шана.

Его слова разорвали тишину, и все присутствующие подхватили боевой клич. Старший Библиарий воздел свой посох, и после песнопения на родном языке Ноктюрна из-под земли вырвалось багровое пламя, полностью поглотив Магистра ордена.

Ту'Шан чувствовал, как огонь сдирает с него кожу. Как его клетки умирают под безжалостным натиском обжигающего вихря разрушения. Магистр хотел закричать изо всех сил. Выплеснуть всю агонию и боль. Но он не издаст ни звука. Он будет тверд, как обсидиан, и горяч, как самое ядро Ноктюрна. Никогда прежде Саламандра не позволял огню наносить вред своей плоти, и, честно говоря, это чувство было настолько же мучительным… насколько и сладостным.

Песнопения библиариев продолжались долгие минуты. Все присутствующие стояли на коленях со склоненными головами, почитая великую жертву. Впервые с тех пор, как они стали сынами Вулкана, они почувствовали нестерпимый жар пламени. Но это был не обычный огонь. Глубокий, насыщенный красный огонь, пылающий с яростью, превосходящей самые горячие поля демонических миров Кхорна. Огонь, который вращался в разрушительной спирали, но ни на дюйм не выходил за пределы ритуального круга.

Затем Вел'кона рухнул на колени. Ритуал выкачал из него колоссальное количество энергии, но он отказывался поддаваться усталости. Все подняли головы, почувствовав, как искры священного пламени разлетелись в стороны мощным, контролируемым взрывом. Там, где раньше стоял Ту'Шан, теперь возвышался иной силуэт… Это был не он.

Они подняли глаза. Взгляды, полные облегчения и скорби. Любви и боли. Спустя столько эпох по щекам карминоглазых Саламандр потекли слезы. Видение любящего отца, возвращающегося к своим детям, стало явью. Пророчество исполнилось. Жертва не была напрасной. В зале крепости-монастыря Ноктюрна, на своих собственных ногах стояло величественное существо, окруженное сыновьями, чья любовь и преданность были абсолютны. Тот, кто любил всех одинаково, но своих сыновей — больше жизни. Теперь… Отец Саламандр… вернулся.

Вопли толпы стихли. Ветра, дующие с юга планеты, успокоились. Не было слышно ни звука. В воздухе звенела лишь невыносимая, вибрирующая напряженность между двумя колоссами, стоящими на песке арены.

Секунды текли с мучительной медлительностью. Напряжение давило и на претендента, и на абсолютного чемпиона Орды, и на его лакеев на трибунах.

Прошли века с тех пор, как кто-то осмеливался бросить вызов Великому Газкуллу Маг Урук Траке, и от последнего смельчака не осталось даже пыли на ветру. Но сейчас перед ним стоял странный орк с серебристыми волосами, оспаривая его авторитет и право править каждым зеленокожим в этой вселенной.

Газкулл знал. Он понял это с первого же взгляда. Он предчувствовал это еще до прибытия незнакомца. Сам Морк предупреждал его, что его трон зашатался под натиском воли Горка. Этот момент был лишь капризом их богов. Неизбежная битва, которая решит, кто из них станет истинным эмиссаром разрушения. Тот, кто омыт благословением высших богов войны, и его новый герольд.

Великий зеленокожий, пророк Армагеддона, представлял собой ужасающее зрелище. Исполинский и бронированный до самых зубов. На левой руке он с гордостью носил колоссальную металлическую клешню, три огромных когтя которой могли разорвать на куски абсолютно всё, за что