Любовь, горькая и сладкая - К. Ф. Шредер

потому что от яркого света у него выступили слезы. В середине водоворота энергии находилось что-то вроде спирали, вершина которой светилась еще ярче, чем окружающая ее магия.

– Что ты чувствуешь, когда смотришь на это?

– Доверие, – автоматически ответил Люсьен. Что? Откуда взялась эта мысль?

Гидеон кивнул, как будто этого ответа и ожидал.

– Это ощущается так, будто часть тебя находится в этой спирали, верно? Ты чувствуешь связь с ней?

– С ней? – переспросил Люсьен. – Это она?

Но улыбка сошла с его губ при ответе Гидеона.

– Магическое сердце Шакари.

– Шакари… что? – Люсьен, должно быть, ослышался. – Богиня Шакари?

– Магия функционирует в вечном круговороте. Это значит, она возродится, особенно если она так сильна, как магия одной из богинь. Здесь находится ядро магии Шакари, ее Звездное сердце, – объяснил Гидеон.

Значит, Изуми была не единственной возрожденной богиней?

– Ты запер душу богини в подземелье храма Магнолия? – вырвалось у него. Ведь именно таково было значение этого коловращения? Неужели Гидеон и впрямь проводил торговлю душами при помощи возрождения Шакари?

– Не ее души, а только ее магии, – ответил Гидеон. Как будто это было намного лучше… – Требуется очень мощный якорь для такого количества и для такого рода магии, какую мы здесь накапливаем.

Черт. Неудивительно, что синдикат «Горящая лилия» был так могуществен.

– И где же вы нашли сердце Шакари? – спросил Люсьен.

– Ты будешь смеяться, – сказал Гидеон. Но в этом Люсьен сомневался. – Дайширо Немеа подарил нам его в обмен за то, что мы уничтожили одного его врага.

Божественная магия в обмен за врага?

– Как-то мне это кажется… – Люсьен сглотнул. – Уж совсем непристойным обменом.

– Признаться, врагом был целый клан, – объяснил Гидеон. Интересно, что Зора нечто такое упоминала. Она непременно захочет знать, что удалось выяснить Люсьену. – Тем не менее торг все равно неприличный. Даже все кланы вместе не потянут на одно Звездное сердце Шакари. Дайширо, конечно, не имел понятия о том, насколько ценно то, что он нам отдал. Он думал, что меняет лишь искру обычной магии. Позднее он это узнал. – Гидеон подбоченился самодовольным жестом. – Но совершенная сделка обратного хода не имеет. По крайней мере, сделка, совершенная с «Горящей лилией».

Черт… Мысли Люсьена лихорадило. Гидеон контролировал магию одной из богинь, и если он получит Изуми, то скоро будет владеть магией двух.

– И для чего это все? – спросил Люсьен.

– Чтобы вернуть утраченную магию, разумеется, – объяснил Гидеон.

Он снова велел Люсьену жестом следовать за ним, на сей раз назад, в его частный подземный музей. Для Люсьена это было облегчением, по крайней мере, он снова вел его ближе к клетке мамы Лакуар. Однако покидать магическое сердце Шакари – это наполнило его вдруг тоской. Как будто он должен был расстаться с частью самого себя.

Пока они шли вдоль витрин, полных коллекционных редкостей, Гидеон объяснял ему, как он хотел вернуть магию, которая столетиями считалась утраченной. Магия фейри, магия серафимов, магия вымерших родовых линий оборотней. Могучее колдовство, о каком можно только мечтать. Люсьен все это уже слышал от Зоры, которая знала это от Наэля, который, похоже, чуть ли не буквально в тех же словах получил это когда-то от Гидеона.

– И для чего? Чтобы сделать мир более приятным местом? Осмелюсь усомниться в этом, – усмехнулся Люсьен.

– И тем не менее это правда. Кто вернул магию, тот ее и контролирует.

Так вот о чем шла речь. О контроле.

Если Гидеон действительно мог решать, кому какую магию в себе носить, это, без сомнений, делало его самым могущественным человеком Бухты Магнолия. Да что там, он им уже был. Даже, пожалуй, самым могущественным человеком в мире…

– И ты действительно это можешь? Вернуть магию? – спросил он, придавая голосу тон восхищения.

Он сделал так, будто хотел скрыть, насколько был впечатлен рассказом Гидеона. Люсьен был все еще плохим актером. Зора бы его сразу раскусила. Его бабушка тоже. Его дед, который его не знал и который был слишком влюблен в собственную грандиозность, чтобы заглянуть за собственную гордость, разоблачить его не мог. Как Люсьен и планировал – или хотя бы надеялся, что так будет, – он провел его мимо витрины со скелетом дракона в темный угол.

– Я вернул тебя, – сказал Гидеон.

– Это сделали прародительницы.

– Я нашел твою магию, а годы спустя нашел тени.

Гидеон, полный гордости, указал на стеклянную клетку мамы Лакуар. Магиню нельзя было разглядеть за пульсирующей тьмой.

– Здесь ядро магии теней, – объяснил Гидеон. – Ее якорь такой же, как Звездное сердце в накопителе.

Для Люсьена это выглядело скорее как торнадо из масла, которое вращалось с головокружительной скоростью. Тьма казалась холодной и враждебной, и собственный огонь Люсьена содрогнулся.

– Кто контролирует якорь, тот контролирует тени, – добавил к этому Гидеон.

– Значит, это предмет твоей гордости, – констатировал Люсьен, подходя к витрине.

Он положил руку на стекло, через которое мог ощущать вибрацию внутри. Его огонь инстинктивно отпрянул.

– Нет, Люсьен. Сердце Шакари было куда большей находкой, и ты тоже, – ответил Гидеон. – Гораздо ценнее, чем тени. И всегда будете ценнее.

40

Он есть разрушение

Зора

– Сосредоточься на том, чтобы держать энергию у себя в ладонях, – сказала Зора Изуми, над пальцами которой парил световой шар.

Для тренировки магии они сегодня собрались в лес вместе с Файолой и Саньей, потому что Зора надеялась, что дикая природа поможет Изуми развить силу. Они находились на одной из немногих полянок, которые не блокировали магию Зоры. Люсьен в это время встречался с Гидеоном, что заставляло Зору немного волноваться. Она хотела быть в состоянии его слышать, если он попытается достигнуть с ней магического соединения.

– Из этого ничего не выйдет, – злилась Изуми, когда световой шар взорвался на крохотные искры.

– Наберись терпения. Управлять магией – это требует навыка и времени. Только не сдаваться, – ответила Зора.

На лбу Изуми собрались морщинки, когда она снова попробовала связать воедино световые частицы. Она носила в себе душу богини и тем самым ее силу. Однажды она должна будет стать одной из могущественных колдуний мира. Но этот день пока не наступил.

Санья, дремавшая на солнце, подняла голову и насторожила уши. Файола поднялась и устремила взгляд на заросли, откуда вышла раненая косуля. По ее бокам тянулись глубокие борозды, ее мех был пропитан кровью и черной жидкостью. И она хромала, как будто нога у нее была сломана. Животное пошатнулось, рухнуло и превратилось в человека.

Это был один из садовников клана Опала. Пульс Зоры участился. Изуми зажала рот ладонью, чтобы