Аспид на крыльях ночи - Павел Николаевич Корнев

несказанно отчётливей прежнего, а вот на их материальном вместилище эти потуги никоим образом не сказались. Пришлось укутывать шар слоями своей воли, стягивать его и отгораживать — так увлёкся, что не заметил даже, как накатила и накрыла с головой волна призрачного сияния.

Ох ты ж! Стылость толкнула и заставила покачнуться, ядро дёрнулось, его едва не вырвало из рук!

Опомнившись, я смял своей волей ошмётки порчи в единое целое и сжал их едва ли не в горошину, полностью отсёк от заполонившей мир небесной силы. А вот с замаранным эманациями зловредных чар ядром провернуть этот трюк не вышло, и то начало стремительно напитываться энергией.

Артефакт в моих руках словно бы сделался шершавым точильным камнем, который цеплял поток стылости и лишал его однородности, заставлял колыхаться и попутно всё больше раскалялся. Я и глазом моргнуть не успел, как он засиял призрачным маяком, и проносившиеся до того мимо белёсые силуэты приблудных духов начали задерживаться и кружить вокруг меня!

Призрачными мотыльками они слетались на магический огонь, вспыхивали и развеивались, заливали островок посреди болота мерцанием — слишком ярким, чтобы то долгое время могло оставаться незамеченным кем-то несказанно более могущественным, рыщущим в астрале в поисках путеводной звезды.

Черти драные, влип!

Вскоре жар раскалившейся стали дотянулся до ошмётков порчи — те закипели, и хоть я покуда ещё обуздывал их и даже умудрялся при этом выпаривать остатки своего пурпура, не приходилось сомневаться, что до конца прилива продержаться не выйдет. Жжётся, блин!

Скрипнув зубами, я окутал пальцы фиолетово-чёрным огнём атрибута, охватил им стальной шар и начал искажать свой текущий аспект, осветлять и подводить его проявление к почти позабывшейся белизне. Один узел, другой, третий… Пламя задрожало и начало гаснуть, но единожды белый — белый навсегда или самое меньшее до преломления, вот и заполыхало!

Молочного оттенка пламя разгорелось и начало пережигать небесную силу, не допуская её до проклятого артефакта. Призрачное сияние моментально пошло на убыль, и приблудные духи вновь начали проноситься мимо, но моё пламя ещё больше раскалило металл, и зависшее меж ладоней ядро начало плавиться, тем самым лишая стабильности заточённые внутри ошмётки зловредных чар.

Я пуще прежнего надавил своей волей и сжал его, заставляя сделаться сталь единым целым с магией.

Ещё, ещё и ещё!

Меня затрясло, но я держал, плавил и сминал шар до тех самых пор, пока натиск небесной силы не пошёл на убыль, и её призрачно-белое свечение не сменилось тусклыми красками пасмурного осеннего вечера. Вместилище зловредных чар погасло и упало под ноги, зашипело в болотной грязи.

Тогда я с чувством выругался и затряс руками, затем опустился на корточки и поднял с земли ядро.

Ядро⁈ Если багряно-пурпурная сталь и продолжила весить всё те же два фунта, то под напором моей воли расплавленный металл смялся до такой степени, что размерами шар сравнялся, сравнялся размерами…

Удержаться не удалось, и я нервно рассмеялся.

Ну точно! Калибр теперь как у пули для крепостного ружья!

Ха! Да в этом предельно сжатом состоянии мой смертоносный гостинец пройдёт через все защитные барьеры как раскалённый нож сквозь масло! Красота, да и только!

Глава 24

Задерживаться на болоте я не стал. Раскатал ковёр-самолёт, уселся на него и полетел прямиком на тот берег. Над водой начали раскачивать хлёсткие порывы ветра, но наперекор им ещё больше ускорился, желая побыстрее достичь набережной. С той повернул на Нагорную и помчался вверх по улице.

На перекрёстке разминулся с каретой, отмеченной церковной символикой, отсалютовал сидевшему рядом с кучером тайнознатцу в рясе и преспокойно полетел дальше. В силу приподнятого настроения мелькнула мысль заявиться в представительство школы Пылающего чертополоха через парадный вход, но решил не нарываться и зашёл с задов.

И правильно сделал: от общего зала доносились звуки музыки, а Ночемир явился в заднюю комнату не только разряженным по последней моде, но и крайне раздражённым моим несвоевременным визитом.

— Чего опять? — потребовал он объяснений.

— В смысле — чего? Сами же собирались дать заказ сразу после небесного прилива! — напомнил я.

— Ну не сейчас же!

— А когда? От заказчиков отбою нет, уже все кишки вымотали, а я вас жду. И учитывай, что ещё никак не меньше двух дней на согласование вылета уйдёт!

Ночемир едва не зарычал от раздражения, но мигом взял себя в руки, стоило только появиться профессору Чернояру. Впрочем, надолго его спокойствия не хватило.

— Чтоб ты знал, Дана пользуется большой популярностью у кавалеров, — обронил профессор с усмешкой. — Не стоило тебе оставлять её в обществе этих дамских угодников.

Аспирант беззвучно выругался и пулей выскочил из комнатушки. Я озадаченно глянул ему вслед и закинул удочку:

— А Заряна из дома Пламенной благодати тоже пользуется успехом у кавалеров?

— Пользовалась бы, но её спутник не чета этому баламуту, — улыбнулся лысый старикан и указал мне на диванчик. — Присаживайся!

Сам он тоже оставаться на ногах не стал и развалился в кресле.

— Как погляжу, всё таскаешься со своим ядром?

— А Ночемир ничего не почуял, — отметил я.

Профессор пожал плечами.

— Говорю же: баламут!

Охватив вместилище порчи своей волей, я отсёк её от внешнего мира и уточнил:

— А так?

— Так — лучше, — признал Чернояр и потребовал: — Ну-ка покажи!

Я выудил из кармана тяжеленный стальной шарик, и на сей раз профессор брать его в руки не пожелал, оглядел со стороны и покачал головой.

— Что-то вроде яйца сотворил, да? Знать не хочу, что именно из него вылупится, но советую надолго эту штукенцию без присмотра не оставлять. Пусть теперь оно несказанно стабильней прежнего, но раз в год и вилы стреляют.

Я убрал вместилище порчи обратно в карман, и тут снова распахнулась дверь. Ночемир затянул к нам запыхавшуюся Дану и сразу плюхнулся в ближайшее кресло, а барышня, не побоявшись помять пышное бальное платье, уселась ему на колени, обняла за шею и вроде бы даже с вызовом посмотрела на профессора.

— Да твой он, твой! — рассмеялся старик. — Я на него не претендую! Только не запорите всё сами, голубки!

— Это вы о чём вообще? — потребовал я объяснений, но Чернояр поднёс к губам указательный палец, а дальше в углах комнаты сгустилась тьма — расплескалась, расползлась по стенам, затянула дверной и оконные проёмы.

После профессор откашлялся и уже официальным тоном произнёс:

— Ну а теперь, когда все