Аспид на крыльях ночи - Павел Николаевич Корнев

Вот тут он меня заинтересовал, но виду я не подал.

— Если на этом всё…

Лысый старикан мою реплику проигнорировал и предупредил:

— О жемчужине никому из братии не говори. О том, что заказчиком выступает школа Пылающего чертополоха, тоже не распространяйся. И своим обормотам вели держать язык за зубами. Скажи, что вас подрядили обчистить чужой омут, а о таких делах лучше помалкивать, чтобы голову не оторвали.

— История шита белыми нитками, а у нас в братии обормоты, но не простаки, — покачал я головой. — Вот на кой чёрт мне в омут лезть? Ещё и одному?

— В омут ты полезешь за ихором огненного аспида из древних, — с довольной ухмылкой подсказал Ночемир. — Случается, они выбираются из астрала доживать свои дни в небесных омутах.

Профессор кивнул.

— И мы даже знали о парочке таких лежбищ, но официально нам теперь туда ходу нет. А что добывать аспида отправишься в одиночку — так это тоже понятно: кто там у вас ещё летать умеет? Штурман? Так он с яхты ни ногой!

Я задумчиво кивнул.

— Хорошо! Я в деле! Подумаю, как это лучше преподнести братии.

— Подумай, — сказал профессор и повернулся к парочке аспирантов. — Смотрю, вам не терпится вернуться к танцам? Так идите, а я растолкую брату Серому о клятвах, обетах и зароках. Сдаётся мне, он не проникся всей ответственностью момента.

Дана грациозно поднялась с колен Ночемира, оправила платье, и они покинули комнату, канув в чернильном мраке дверного проёма. Профессор поднялся из кресла и притворил за ними дверь, а после усилил защиту, подпустив во мрак огня.

— Ты ведь понимаешь, что выполнить свои обязательства перед Ночемиром школа могла бы и менее затейливым образом?

Расписываться в собственной недогадливости мне отнюдь не хотелось, поэтому покачал головой.

— Ну вы же не только выполняете свои обязательства, но и бьёте по карману недобросовестных партнёров.

— Бьём, — кивнул профессор и вдруг зло оскалился. — Только этого мало!

Я тяжко вздохнул:

— Излагайте!

— Уважаемые партнёры, — процедил лысый старикан, — сказали нам, что отдали небесную жемчужину директору школы Огненного репья, а тот якобы скормил её своему протеже. И да — он скормил, в этом сомневаться не приходится, только получил старый дурак подделку!

Хоть и следовало бы промолчать, но я всё же продемонстрировал свою осведомлённость:

— Разве Белояр не стал самым молодым асессором за всю историю единой школы?

Профессор кивнул.

— Вот и мы так поначалу решили. Но когда подняли бумаги и счета, выяснилось, что Белояр застрял в аспирантах, а его прорыв в следующий ранг оказался воистину золотым! На это не хватило даже школьной казны, пришлось занимать у ростовщиков! А ведь Белояр и сам по себе был чрезвычайно талантлив! Так что будь уверен — захоронку ещё не распаковали.

— А если её давным-давно продали?

— Деньги — тлен! В деньгах это семейство не нуждается, а самим им чистый оранж без надобности.

— Могли обменять…

— Никто не стал бы нарушать слово из-за банальной корысти! — отмахнулся профессор. — К тому же у одного из внуков главы наших деловых партнёров просматривается склонность к огню — слабая, но хватит и такой.

— Слабая склонность к огню? — удивился я. — А как же неизбежное искажение аспекта?

— Весь смысл как раз в осветлении! Если не предпринять чрезвычайных мер, на этапе преломления мальчик непременно скатится в черноту, — скривился профессор Чернояр. — А в Тенезвёзде по целому ряду причин не жалуют тайнознатцев с чёрным аспектом. Наши деловые партнёры постепенно утрачивают былое влияние, поскольку последние две сотни лет они целиком и полностью зависят от западной линии рода…

Тут-то и припомнился рассказ соседа по казематам о роде Пурпурного змея, и с выражением лица я не совладал. Лысый старикан прищурился.

— Я сказал: «рода»?

— Ага, — подтвердил я. — И едва ли сделали это случайно. Только почему-то не добавили «Пурпурного змея».

— Умный мальчик! — рассмеялся профессор Чернояр. — Как понимаешь, даже великой школе не так-то просто призвать к ответу боярский род, а уж когда всё величие заключено в названии, затевать такие разбирательства и вовсе не стоит.

Я покрутил шеей.

— Видел я тут одного асессора. Только у него лиловый аспект, а из чёрного лишь змеюка на гербе.

Лысый старик презрительно дёрнул щекой.

— Младшая ветвь восточной линии — жертвы неудачной попытки уйти от черноты, которых разве что в глаза выродками не называют. Нет, уйти от неё они ушли, но и пурпура в них не осталось ни на грош. Их удел — быть на посылках у старших родичей. — Профессор тяжело вздохнул, потом сказал: — Заменишь небесную жемчужину другой. Ночемиру и Дане об этом ни слова.

— И зачем бы мне это делать? — спросил я, хоть и знал, что отказать себе в удовольствии поквитаться с родом Пурпурного змея попросту не смогу.

— Пройдёшь преломление, дам аргумент боевого предвидения.

Я скептически поморщился.

— Да и мне и вульгарного — за глаза!

Профессор покачал лысой головой.

— Это принципиально разные вещи. С развитым восприятием ты по одному только изменению духа противника сможешь угадывать его следующий ход. А как полностью освоишь «крылья ночи», получишь возможность мгновенно перемещаться в зоне видимости без риска потеряться в верхних слоях астрала. Ну — это помимо всего прочего.

Я вздохнул.

— Мне бы что-нибудь дальнобойное…

— Сам купишь! А боевое предвидение не каждому внутреннему ученику доверяют!

— То есть, сейчас сверх оговоренной платы я вообще ничего не получу?

— Не торгуйся! В подмене всего лишь будет содержаться малая толика черноты, и в ходе преломления тот боярин уйдёт в родовой аспект.

Я внял требованию и уточнил:

— Наша договорённость останется исключительно на словах?

— Ну почему же — на словах? — вроде как удивился профессор Чернояр.

— Нет? — озадачился я. — И что пропишем в договоре? Так прямо и укажем: «стыришь небесную жемчужину, получишь дом»?

— Заключим мировое соглашение между тобой и школой, по которому ты отказываешься от оспаривания решения суда, а в качестве отступного получаешь некую недвижимость. А уж что ты дальше с ней сделаешь — твои заботы, не наши.