На крыльях крови - Брайер Болейн

– Кирнан угрожал попробовать Пендрагон. Он проявил неуважение ко мне. Я должен был что-то сделать, – сказал я, встретившись взглядом с Виктором и отказываясь отступать.

Правда заключалась в том, что в ту ночь я потерял контроль над собой. Когда он прикоснулся к крови Пендрагон, мои глаза застлала красная пелена. С этого момента Кирнан был обречен.

Кейдж Танака понимал это. Вот почему он не вмешался. Кирнан был позором для Дома Авари.

Или, пришла мне в голову мысль, возможно, Авари узнали об измене О'Рурков. Может, я наказал Кирнана, чтобы Кейджу не пришлось этого делать? Это изменило бы ход событий. Я нахмурился.

– Правда? – Виктор усмехнулся. – Или ты просто хотел выставить себя дураком? А теперь я должен подчищать за тобой. Ты не думаешь, Блейк. Ты действуешь, не задумываясь о последствиях. В первую очередь ты должен быть благодарен, что я отдал тебе наездницу. Любой другой был бы счастлив. Ты знаешь, какая сила заключена в ее крови?

Что-то в голосе Виктора заставило меня остановиться. Что-то здесь было не так, но я не мог понять, что именно.

А потом я догадался в чем дело. Голод.

Мой дядя хотел Пендрагон. Он ревновал. Ревновал ко мне. Это… было нехорошо.

Я старался, чтобы мой голос звучал ровно.

– Я не просил о ней. Отдай ее кому-нибудь другому, если она такая ценная, – блефовал я.

Теперь, когда я увидел проблеск страсти Виктора к Пендрагон, я понял, что будет, если я проявлю слишком большое желание сохранить врученный мне приз.

– Нет, – отрезал Виктор, скривив губы. – Теперь она твоя. Но держи ее в узде, или я буду вынужден разобраться с ней сам.

От одной только мысли о том, как мой дядя разбирается с Пендрагон, меня затошнило.

Я стиснул зубы, гнев кипел где-то под поверхностью, угрожая выплеснуться наружу.

Виктор резко сменил тему, спасая меня от самого себя.

– В городах беспорядки. Массы пришли в движение. Ходят слухи о восстании. Слабые, но временами я беспокоюсь, что наш контроль над ними ослабевает.

Я промолчал, но мой желудок скрутило. Я знал, что Виктор подразумевал под «контролем». Тонкая коварная магия, низшая форма трэлл-принуждения, заставляла смертных быть послушными и благоговейными.

Большинство полукровок проживали всю свою жизнь, так и не узнав, что ими манипулируют. Никогда не осознавая, что мы, высокородные, мягко дергаем за ниточки.

В «Кровавом крыле» эта магия была менее могущественной. Над школой были установлены различные чары, чтобы защитить находящихся внутри студентов. Эти чары вступали в противодействие с магией, используемой, в частности, над Вейлмаром. Но дома оправдывали это тем, что грязнорожденными студентами, которые учились в «Кровавом крыле», не нужно было манипулировать – по крайней мере, не сильно. Они хотели быть здесь. Они и так уже обожали нас.

Я пришел к выводу, что по большей части это была правда.

Взгляд Виктора скользнул по мне, расчетливый и острый.

– Мы не можем позволить себе слабость. Не сейчас, Блейк. Только не сейчас, когда город на грани. Если в Вейлмаре разнесется слух, что у нас есть наездник драконов… Ладно… Я готовился к такому повороту событий, но хочу, чтобы она была под нашим контролем, когда это случится.

Мое сердце забилось чаще. Мне стало интересно, не намекает ли мой дядя на то, что нам нужно ускорить наше сближение. Однако без содействия Пендрагон это было невозможно.

Виктор начал расхаживать по комнате.

– Ты не понимаешь, какую опасность она представляет. Сохраняя ей жизнь… В тот день в Крепости у нас не было выбора. Но если станет известно, что наездники драконов вернулись, она может стать опасным символом. Искрой для восстания. – Он остановился передо мной, пристально всматриваясь. – Вот почему тебе нужно держать ее под контролем. Всю ее жизнь за ней будут наблюдать и направлять. – Его губы искривились в жестокой улыбке. – Она никогда не станет чем-то большим, чем мы позволим ей быть.

Я уставился на дядю, пытаясь скрыть потрясение, которое испытывал. Виктор не знал. Он ни черта не понимал.

Родригес сказал мне, что он обучает Пендрагон трэлл-защите. Черт возьми, сам директор Ким это одобрил.

И все же Виктор не знал. Очевидно не знал. И я не собирался ему говорить.

Как далеко Пендрагон продвинулась в своем обучении? Вероятно, недостаточно, чтобы противостоять Виктору, если ему все-таки придется применить к ней трэлл-принуждение.

– И это все, чего мы от нее хотим? – Я рискнул спросить. – Держать в качестве пешки? По-моему, она бесполезная. Каким символом она может стать для грязнорожденных, если драконов нет? Ее кровь несет в себе силу, и ничего больше.

– Она уже стала символом, – сказал Виктор. – Символом власти Драхарроу. Символом нашей власти над остальными домами. Разве ты этого не видишь? Каждый мужчина и каждая женщина в тот день в крепости жаждали ее крови. Мы могли бы осушить ее в Святилище и разделить с кем-нибудь. Общий пир. Но я отдал ее одному-единственному мужчине. Тебе.

Холодок пробежал у меня по спине.

– Очень щедрый подарок, – медленно произнес я. – Ты действительно оказал мне честь, дядя. Теперь я это понимаю.

– Я мог бы отдать ее Маркусу, – продолжал он, внимательно изучая меня. – Но Маркус слишком безрассуден со своими игрушками. Она слишком ценна для этого. Не говоря уже о… – Он колебался. Я ждал, теперь весь обратившись в слух. – Не говоря уже о том, что мы до сих пор понятия не имеем, откуда она взялась.

– Ты думаешь, она может быть кем-то вроде шпионки?

– Невежество девушки во многом казалось искренним, – задумчиво произнес Виктор. – Даже если она шпионка, откуда она? Как скрывать девушку с такой внешностью? Это невозможно. Но это не значит, что она не знает больше, чем говорит. У нее нет причин доверять нам. И есть все основания попытаться сбежать. – Его глаза встретились с моими. – Ей нельзя позволить уйти, Блейк. Никогда.

Я кивнул.

– Я понимаю. Я присмотрю за ней. Я позабочусь о ее безопасности. – Поколебавшись, я все же спросил: – Ты говоришь, в Вейлмаре беспорядки. Насколько я понимаю, число убийств увеличилось.

Виктор махнул рукой.

– Смерти грязнорожденных. С этим легко справиться. – Дядя имел в виду, что их легко игнорировать.

– Грязнорожденных явно убивали высокородные, – сказал я, стараясь сохранять спокойствие. – Если мы хотим сохранить контроль…

– Это баланс, – раздраженно сказал Виктор. – Мы должны продолжать проповедовать сдержанность. За это мы должны благодарить твоего отца. Новый путь, – напомнил он. – Что ж, твое поколение выросло на этом «новом пути». Они ему больше подвержены.

Все это было совсем не