На крыльях крови - Брайер Болейн

«Как ты вообще это делаешь? Я не знала, что ты способна на что-то подобное».

«Я тоже, – ответила Оркадес, и в ее голосе послышалось удивление. – По крайней мере, не здесь. Не с ними. И не из моего… странного положения».

Пользуясь мной как инструментом, она накинулась на Блейка. Я должна была чувствовать ужас, шок и панику.

И я все это ощущала, но в то же время позволила ей это сделать.

«Если ты способна на это, почему не помогла мне, когда я пыталась от него отгородиться?» – возмутилась я.

Но Оркадес меня проигнорировала.

«Интересно, – протянула она мгновение спустя. – Очень интересно».

«Что? Что там интересного?» – спросила я.

«Вот. Посмотри».

Она подтолкнула его ко мне, втянув меня в его голову. Мир накренился.

Я чувствовала, как моя мать роется в сознании Блейка, словно небрежная рука копается в старых сундуках на чердаке. Она не пыталась быть аккуратной. Она просто приоткрывала крышки и ныряла внутрь.

Образы, мысли и эмоции кружились вокруг меня. Оркадес радостно помахала мне некоторыми из них.

Эмоции. Поток ярости. Такой горячий и неистовый, что чуть не сбил меня с ног.

Но это был не просто гнев. Все было гораздо глубже. Я чувствовала горе, боль из-за того, что Блейк был вынужден убить Корегона. Я ощущала тошнотворную смесь ярости и предательства.

За всем этим скрывалось что-то еще. Злость Блейка на меня. Она была сильной. Такой насыщенной.

Эмоции улетучились, как песок сквозь пальцы. Возникло новое воспоминание.

Мир смягчился. Разум Блейка успокоился, как море после шторма. Я моргнула и внезапно оказалась там, стоя рядом с ним на пляже.

Он был моложе. Может быть, восемнадцать. Его лицо было более открытым, почти мальчишеским. В нем отсутствовали все те резкие черты, которые ассоциировались у меня с ним. И нос был не таким кривым. Видимо, еще не сломан.

Он улыбался, по-настоящему улыбался, когда гнался за маленькой девочкой по побережью.

Его сестра. Эния. На вид ей не больше трех-четырех лет. Ее хихиканье разнеслось по воздуху, когда Блейк плеснул на нее водой.

Она бросилась прочь, но Блейк успел подхватить ее и закружить, а девочка закричала от восторга, и ее светлые локоны запрыгали вокруг лица.

Я чувствовала его радость. Его стремление защитить. От него исходила любовь к этой маленькой девочке.

Это поразило меня, как удар под дых. Я не думала, что он способен любить. Ни в таком реальном смысле этого слова. Но это было неоспоримо. Любовь к Энии пронзала его подобно току.

Прежде чем я успела осознать то, что увидела, голос Оркадес прервала теплые воспоминания.

«Нашла кое-что получше, дорогая. Посмотри».

Сцена на пляже исчезла.

Блейк был в кабинете директора. Он стоял перед столом Кима.

Он только что вернулся с арены. Должно быть, его вызвали сразу после этого. Из раны на боку текла кровь, но он старался не обращать внимания на боль.

Принц говорил спокойно, но в его голосе чувствовалось напряжение. Он говорил директору, что это он начал нашу ссору. Что он спровоцировал меня, вынудил напасть на него.

Он лгал.

– Если вам нужно кого-то наказать, – сказал он ровным, но усталым голосом, – наказывайте меня, директор Ким. Это моя вина, а не Пендрагон.

– Ты не ладишь со своим консортом, – сказал Ким, настороженно глядя на него.

– Все так. Она не высокородная. И при этом она не проявляет должного почтения. Но это не значит, что вы должны делать то, что предложили.

– Консорт, который нападает на архонта, – это серьезно, молодой человек, – сказал Ким. – Консортов казнили и за гораздо меньшее.

Мое сердце бешено колотилось. Ким хотел меня казнить?

– Она не нападала на меня. Все было наоборот, – настаивал Блейк. – Это была неприемлемая потеря контроля с моей стороны. Уверяю вас, этого больше не повторится.

Директор пренебрежительно махнул рукой.

– Вы можете наказывать своих консортов за неуважение, как сочтете нужным. Таково ваше право. Однако мы не рекомендуем делать это таким публичным образом. Это расстраивает грязнорожденных студентов. Я уверен, вы понимаете.

– Я понимаю, сэр, – сказал Блейк.

– Очень хорошо, Драхарроу. Если вы уверены…

Но у меня не было возможности дослушать то, что говорил Ким. Моя мать двигалась дальше, подталкивая меня к очередному воспоминанию.

Мы снова были на арене. Блейк стоял в центре зала, глядя в толпу. Я увидела себя, сидящую рядом с Реган.

Взгляд Блейка задержался на мне.

Мой пульс участился. Я чувствовала то же, что и он, когда смотрел на меня.

Я ощущала его голод. Тот, который выходил за рамки жажды крови, хотя я догадывалась, что этого он тоже желал. Это чувство было смешано с чем-то более глубоким, первобытным.

Он хотел меня. Не только мою кровь, но и меня саму.

Потребность… Она была связана с чем-то еще. Чем-то печальным, чем-то пустым.

А потом, прежде чем я успела все это осознать, связь оборвалась. Я открыла глаза. Кабинет профессора Родригеса снова возник в фокусе.

Блейк стоял напротив меня, его грудь тяжело вздымалась. Его глаза расширились от ярости и потрясения.

Мгновение мы просто смотрели друг на друга, не произнося ни слова.

– Эния, – наконец выплюнул он. – Что ты видела?

Я уставилась на него. Это было не то, о чем, как мне казалось, он должен спросить.

– Я видела тебя на пляже, – медленно произнесла я, не понимая, почему отвечаю ему. Я была не обязана. Я ничего ему не должна. Не после того, что он только что сделал. – Вы играли вместе. Она смеялась.

Он изучал мое лицо, словно в поисках каких-либо признаков того, что я лгу. А потом он исчез.

Дверь за ним захлопнулась.

Я осталась в кабинете Родригеса. Одна.

Глава 29

Медра

Я откинулась на подушки на своей кровати, держа в руках «Темное искусство вечных уз», и в сотый раз просмотрела страницу с заклинанием.

Флоренс занималась в библиотеке. Она оставила мне четкие указания зайти в ее комнату в семь часов и покормить пушистика. Маленькое животное было надежно спрятано с того самого дня на арене. Блейк пришел за своей сумкой, но Флоренс вынесла ее ему сама. Мне даже не пришлось с ним разговаривать. К счастью.

У щенка появилась дурная привычка выскакивать за дверь всякий раз, когда она оставалась открытой. Он мог исчезать на несколько часов, даже на ночь, а затем снова появлялся за дверью комнаты Флоренс с радостным тявканьем.

По