Кровь Десяти - Рия Райд

Или разобьете мне второй глаз. Это было бы справедливо.

Кстати, у вас отличный удар».

Корнелия едва дочитала последнюю строчку, как в комнату внесли завтрак – тарелку с запеченными ящерами, что считались особым деликатесом на Ландере, и глубокую миску, доверху заполненную горячими эгельскими лангустинами. Она понятия не имела, когда и как Питер умудрился их раздобыть. Но от пряного аромата у нее мгновенно заурчал живот, и она вдруг поняла, как голодна.

– Кори, ты тут?

Корнелия вздрогнула и, заметив на пороге Лукаса, пробормотала пару беззвучных ругательств и мгновенно смяла в ладони листок. Ее брат беззвучно зашел в комнату следом за прислугой и дождался, когда они поставят подносы и уйдут.

– В чем дело? – спросила она, как только они остались одни.

Лукас ненадолго задержался рассеянным взглядом на ее лице, перевел его на лангустины, но на удивление так ничего и не сказал. На его щеках алел румянец, на шее выступали красные полосы, а глаза, безразлично скользящие по комнате, смотрели куда-то сквозь нее. Это было едва заметно, но Корнелия слишком хорошо знала брата, чтобы распознать, когда его день начинался с выпивки.

Она вспомнила разговор с Питером, его хватку на запястье и хриплый, ожесточенный шепот:

«Твой убогий брат – алкаш. Давай будем честны, окажись на твоем месте, он бы о тебе даже не вспомнил. Бедная Корнелия. Каково осознавать, что он никогда не пожертвует собой ради тебя? Ни он, ни кто-либо другой этого не сделает, никто не придет на помощь, никто не защитит тебя».

«Неправда, – не переставала твердить про себя Корнелия, пытаясь заглушить голос Питера. – Это неправда».

– Далми мертвы, – тихо сказал Лукас.

Его слова были равносильны толчку с обрыва. Это мгновенно вернуло ее в реальность.

– Что? – переспросила она.

– Вениамин сжег их резиденцию до того, как пришла помощь от Конгресса. Он убил их всех – и Раису, и Рауля, после того как забрал их внуков, но так и не тронул сам Бельгарс. Эйлер была права, ему и «Новому свету» плевать на земли – им нужна кровь наследников Десяти.

Пытаясь осознать услышанное, Корнелия медленно опустилась на ближайшее сиденье и невольно сжала в руке письмо Питера.

– А Эйлер и Деванширский? – уточнила она.

– Корабли Вениамина убрались оттуда прежде, чем они добрались до Бельгарс. Они нашли Раису и Рауля. Все кончено, Далми больше нет.

Корнелия спрятала записку Питера и поспешила перехватить руки на локтях, чтобы Лукас не заметил, как они дрожат.

«И знайте: то, что произойдет дальше, – ваша вина.

К моему глубочайшему сожалению»

Вот, что означала угроза в письме. Тот, кто посылал ей издевательские письма, знал, что так случится. Корнелия рассказала Питеру о прошлых наводках, и в этот раз вместо предупреждения ей пришла угроза. Знай они об этом раньше – что Конгресс, что Мария с Андреем сумели бы добраться до Далми раньше Вениамина. А значит, все случившиеся было полностью ее виной.

Лукас прошел в комнату и, достав из нагрудного кармана фляжку, сделал несколько крупных глотков.

– Кори, – тихо позвал он спустя пару минут, подняв на Корнелию покрасневшие глаза. – Они ведь это заслужили, верно? Далми заслужили эту смерть, не так ли?

Так, хотела ответить Корнелия, но не такой ценой. Не тогда, когда на другой стороне весов возможная победа Вениамина и новая война.

Она услышала тихие шаги в коридоре, и ей показалось, что кто-то остановился у двери, но на удивление никакого стука не последовало. Лукас зарылся пальцами в волосы и сделал несколько больших шагов по ее комнате ровно в тот момент, когда она заметила, как в дверную щель проскользнуло еще одно письмо. К счастью, Лукас прошел мимо него, даже не заметив.

– После того, что Далми сделали с Лолой и нашей семьей, они не заслуживали легкой смерти. Тем более все могло быть еще страшнее, – продолжал бормотать он, – если бы перед смертью Вениамин пытал их. Или если бы убил детей на глазах родителей, как это любил делать Константин.

Корнелия подошла к двери, и в момент, когда Лукас в очередной раз отвлекся на свою фляжку, даже не успев разглядеть письмо, схватила его и сунула в карман. В отличие от прошлой записки Питера оно было в плотном конверте. Корнелия провела пальцами по острым жестким краям, ее ладонь коснулась задней стороны конверта, и она нащупала выпуклые треугольники печати.

У нее оборвалось сердце. С момента получения прошлого письма едва прошло несколько часов. И она ведь ничего не сказала – ни Питеру, ни Кристиану, ни остальным. Там не могла быть очередная угроза, ведь в этот раз Корнелия ничего не сделала. Далми мертвы, а у нее было слишком мало времени, чтобы предупредить об этом кого-то. Слишком мало времени, чтобы предпринять хоть что-то, если бы она даже попыталась.

Корнелия распахнула дверь и выскочила в коридор. Она была готова отдать все, чтобы увидеть за дверями Питера и его поганую довольную ухмылку. Чтобы он сказал, что на этот раз письмо, как и записка, – его идиотская шутка, и он просто хотел выманить ее из комнаты и заставить поговорить. Но в коридоре не было ни Питера, ни кого-либо еще. Корнелия могла попытаться разыскать какого-то из прислуги и потребовать объяснить, откуда взялся конверт, но прекрасно знала, что никто не ответит ей на этот вопрос. Где бы она ни находилась, письма появлялись словно из воздуха, и, если бы острые края конверта больно не упирались ей в пальцы, она бы уже давно решила, что сошла с ума.

– Кори? – позвал Лукас. – В чем дело?

Корнелия обернулась и едва нашла мужество, чтобы посмотреть брату в глаза.

– Кори?

– Ненавижу лангустинов, – отозвалась она, приложив все силы, чтобы ее голос, как и всегда, звучал ровно, – хочу, чтобы их унесли, иначе меня сейчас вырвет.

– Лангустинов? – в замешательстве переспросил Лукас. – Тебя волнуют лангустины?

– Они стоят на моем столе.

– Разве не ты попросила принести их?

– Нет.

– Тогда кто? Адлерберг? – неожиданно напрягся Лукас. – Не говори, что они от него.

– Понятия не имею, – соврала Корнелия.

– Что случилось с его глазом? У него синяк на пол лица.

– Откуда мне знать?

– Оттуда, что в последнее время он ни на шаг от тебя не отходит, – напомнил Лукас. – Где бы ты ни была, он всегда ошивается где-то рядом.

– И кто в этом виноват, братец?! – процедила Корнелия, обернувшись к нему. –