Я - Красный сын - Николай Миронов

Да уж. Ответ исчерпывающий. В его духе.

До обеда я успел накидать пару замечаний по бумагам соседнего сектора, сцепиться с испытателем из-за одной «допустимой мелочи», которая через неделю обязательно вылезла бы уже не мелочью, и заскочить в ближайшую больницу.

Там я взял кровь нужной группы и резуса — свежую, человеческую, без лишней экзотики.

В Киеве подобный трюк дался мне куда тяжелее. Тогда пришлось буквально прожигать себя. Сейчас всё было проще. За последние месяцы я научился на несколько секунд ослаблять биополе не в целом, а точечно — ровно там, где нужно. Не шире иглы. Я специально этому учился, используя свои волосы в качестве «инструмента». И да, это было крайне неприятно.

Таким образом я спрятал ампулу под подкладку пиджака и вышел.

В санчасти было душно, жарко и так густо пахло карболкой, будто тут пытались дезинфицировать не кабинет, а весь объект целиком. В коридоре сидели двое — работяга с перебинтованной кистью и бледный парень, которого, судя по виду, выворачивало уже не первый раз за день.

Дверь открылась, выглянула медсестра:

— Петров?

— Я.

— Заходи.

Доктор за столом был мне незнаком — усталый мужчина в очках, с тем лицом, которое быстро запоминается только если именно он сообщает тебе плохие новости. А вот второй человек в кабинете заинтересовал меня куда больше. Хороший костюм, прямая спина, спокойный взгляд. Он сидел в углу так, будто его здесь не было.

Вероятно, от Серго.

— Жалобы? — буркнул врач, листая карту.

— Нет.

— Обмороки, сердце, одышка?

— Не помню. Вроде, не бывало.

— Тогда рубашку снимай.

Я расстегнул пуговицы, стянул рубашку и бросил её на спинку стула.

В кабинете сразу стало заметно тише.

Врач перестал писать. Медсестра, до этого возившаяся у шкафчика, тоже на секунду застыла.

Ожидаемая реакция.

— Спортом занимаешься? — спросил врач, уже без прежней скуки.

— Физкультурой, — ответил я. — Каждое утро и вечер тренировка.

Он хмыкнул, но развивать тему не стал.

А вот человек в углу отреагировал иначе. Он не удивился и уж точно не смутился. Он — оценил. Я спиной почувствовал его тяжелый, цепкий взгляд. Он сканировал мою мускулатуру с тем холодным, профессиональным интересом, с каким особисты отбирают людей в силовые спецоперации. Умный юнец-самоучка — это одно. А вот гений с физическими данными элитного диверсанта — это уже совершенно другой профиль угрозы.

Вот только в этот раз в деле был замешан Берия, пусть и его сын. И что-то мне подсказывало, что их моя «странность» может быть воспринята иначе.

Осмотр шёл быстро. Фонендоскоп. Лимфоузлы. Колени. Зрачки. Ничего необычного. Пульс и дыхание я заранее загнал в рамки хорошо тренированного человека.

Потом врач сказал:

— Кровь тоже сдаём. По допуску.

— Конечно.

Медсестра перетянула мне левую руку жгутом.

Игла вошла легко. Не потому, что кожа вдруг стала обычной — просто в одной маленькой точке я уже убрал лишнее. Этого хватило.

Тёмная кровь пошла в шприц.

Я спокойно смотрел, как наполняется первая пробирка.

«Теперь у меня будет своя кровь. Но что мне с ней делать?»

Всё шло ровно до того момента, пока человек в костюме впервые не подал голос:

— Ещё одну. Из второй руки.

Врач поднял на него глаза:

— Зачем?

— Для сверки, — ответил он сухо, продолжая смотреть на меня.

Вот это уже было интереснее. Они ведь не могут знать, да?

Медсестра ничего не спросила. Просто убрала первую пробирку на лоток, взяла новый шприц и перетянула мне правую руку. У меня же на лице не дрогнул ни единый мускул.

Явно не формальность. Или, по крайней мере, не только она.

Не зря я позаботился об этом. Только стоило захватить две пробирки.

Вторая игла вошла так же легко, как и первая. Кровь снова пошла без проблем. Я видел, как врач подписывает первую пробирку, как медсестра следит за второй, как человек в костюме смотрит не на кровь, а на меня.

Я же ничего не предпринимал. Было ещё рано.

— Держи, — сказала медсестра, прижимая ватку к правому сгибу локтя.

Я послушно прижал.

Врач наклеил ярлыки. На одну пробирку, на вторую. Потом коротко, почти незаметно, кивнул человеку в костюме.

Тот, не меняясь в лице, еле заметно указал пальцем на вторую пробирку, а затем скосил глаза на свой портфель. Врач всё понял без слов: левую в карту, правую — особисту.

Похоже, моя инопланетная кровь разделится. Довольно опасная ситуация.

Зато теперь всё стало окончательно ясно. Серго явно оценил мои «аномалии» по-своему и решил убедиться, нормальный ли я человек, и человек ли вовсе.

Вот только, учёл ли он, что его же интерес вполне может привести меня к той самой переменной, из-за которой и зародились его подозрения?

Глава 29. Живые отклонения

Когда я вышел в коридор, на обеих руках белели ватки. Но места проколов уже давно затянулись. Хоть я и понимал, что меня могут снова проверить, но я не мог долго удерживать собственную регенерацию. В крайнем случае сделаю новые проколы.

Мысли сейчас были простые.

Мной заинтересовался знающий человек. Но если бы понял — действовал бы иначе. Серго ведь не просто отправил меня в санчасть. Он заранее распорядился взять карту и кровь отдельно, причём ещё до нашей встречи.

Одну пробирку сестра поставила в обычный лоток к остальным сегодняшним заборам. Вторую забрал подозрительного вида человек в штатском.

Серго, как и следовало ожидать, не доверял не только моим словам, но и моему телу.

Что ж. В каком-то смысле это было даже лестно. Куда хуже было бы, если бы наверху решили, что я пока не стою отдельной возни.

Я был собран и спокоен. Пока не было смысла спешить с подменой. До вечера я решил вопрос с Лебедевым по поводу завтрашнего дня, а затем отужинал и вернулся к себе.

*

Оставшееся время я сидел у себя в комнате и ждал момент, попутно прослушивая всё вокруг. В первую очередь линию с кровью.

Правая пробирка ушла по отдельной линии, значит, проверять её будут быстро. Но не настолько, чтобы я не успел вмешаться.

Хорошо хоть здесь мне не пришлось выдумывать ничего нового. Был опыт в Киеве.

Оставалось только вернуть себе своё раньше, чем кто-то успеет прогнать его по нужным журналам и столам.