Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

— С Элей-то?

— С её компанией, — подтвердил Карл начал одеваться и сказал: — Мы сегодня решили всей инициативной группой в «Под пальмой» собраться. — Он усмехнулся. — Там наши суфражистки потом учредительное собрание вечерней школы проводить будут.

Распахнувший дверь раздевалки Лев услышал последнюю фразу и удивлённо приподнял брови:

— Суфражистки?

— Да девчонки из актива военной кафедры. Там среди главных заводил Маринка Дичок и ваша Инга, — пояснил Карл.

— Марина Дичок? — заинтересовался вдруг Лев. — Светленькая такая, стройная?

Здоровяк как-то очень озадаченно глянул в ответ и не слишком уверенно кивнул.

— Ну да. — И он тут же потребовал объяснений: — А что? Знаешь её?

— Видел с Эльвирой Генриховной пару раз, — сказал Лев и пояснил: — Это начальница моя. Они то ли родственницы, то ли просто семьями дружат. Я не понял.

— А-а-а! — понимающе протянул Карл и толкнул меня в плечо. — Так что, Петь, придёшь? Как у тебя со свободным временем?

Я без особого сожаления покачал головой.

— Нет, мне не до кафе. В десять на дежурство, так что давайте без меня.

— Как знаешь.

Карл попрощался и ушёл, а Лев попросил:

— Петя, подождёшь меня? Разговор есть.

Своего удивления я никак не выказал, не стал задавать и уточняющих вопросов, просто кивнул.

— Конечно!

Когда минут пять спустя мы вышли на улицу и Лев предложил присесть на лавочку, я поинтересовался:

— Ты домой сейчас?

— Да, а что?

— Да мне книги надо коллеге занести. Он в вашем квартале живёт.

— А! Приятелю Лии?

— Ему, — подтвердил я и помахал портфелем, который набил дипломными работами, посвящёнными разработке техник раздвоения потенциала.

Мы покинули территорию студгородка и зашагали по тенистой улочке. К вечеру воздух посвежел, но холодно не было, и барышни сплошь и рядом расхаживали в лёгких летних платьицах. Лев разговор начинать не спешил и с интересом поглядывал по сторонам, я его не торопил, хоть уже и начал испытывать нечто сродни беспокойству.

Только б не об Инге разговор зашёл! Ёлки-палки, только б не о ней!

— Да тут Антон в историю нехорошую влип, — сказал вдруг Лев, перехватил мой недоумённый взгляд и пояснил: — Ну Антон Пух, с которым мы инициацию проходили! Рыжий!

— А-а-а! — с облегчением протянул я, сообразив, о ком идёт речь. — И что с ним?

— Да на фронт сорвался, его в Зимске перехватили. Дело на рассмотрение в дисциплинарный комитет передали, а ты ведь там?

— Там, — подтвердил я. — Если дело нам спустили, значит, он при задержании не набедокурил и лишнего не наговорил, при отсутствии порочащих отметок в личном деле беспокоиться вообще не о чем. Ещё и ускоренные курсы военной подготовки пройдёт.

— О том и речь, — кивнул мой одноклассник. — Если он занятия в апреле — мае пропустит, долги по сессии сможет только в сентябре закрыть. А у них распределение по итогам семестра. В пролёте окажется.

— Если так посмотреть, то — да, окажется, — согласился я.

— И ничего нельзя сделать? — спросил Лев. — Он ведь просто республике помочь хотел!

— Это вопрос дисциплины. Вот ты на фронт не сбежал ведь?

— Я рапорт на перевод подавал!

В голосе бывшего одноклассника прозвучала откровенная обида, и я вздохнул, попросил:

— Ладно, дай подумать.

Просто взять и потерять составленный на Антона протокол не было никакой возможности, не мог я и попросить о проявлении к нему снисхождения.

Ну в самом деле — с какой стати?

Он особенный, что ли?

Хм… А ведь и вправду — особенный! Он ведь с золотого румба! Ценный кадр!

— Пусть пишет ходатайство об отсрочке наказания до выхода на пик витка. И чем больше преподавателей его завизируют, тем лучше. Если характеристика чистая, проблем точно не будет. Только на меня не ссылайся, не нужно это.

— Спасибо, Петя! Выручил! — обрадовался Лев. — Зайдёшь? Михаил Прокопьевич специально для меня травяной сбор подобрал — лучше всякого зелёного чая!

Я немного поколебался и всё же решил не обижать бывшего одноклассника отказом, кивнул.

— Зайду. Только давай сначала книги занесём.

Жили Лев и Герасим чуть ли не в соседних домах, даже крюк делать не пришлось. Правда, минут пять куковали у парадного в ожидании, когда спустится Сутолока.

— Извини, Петя, — развёл тот руками. — У нас усиление режима, посторонних не пускают. Даже гостей пока приглашать запретили.

— Да ерунда! — отмахнулся я, раскрыл портфель и вручил Герасиму толстенную стопку дипломных работ и диссертаций. — Держи! — После легонько толкнул в плечо Льва и с усмешкой спросил: — Вам-то гостей не запретили приводить?

Тот лишь фыркнул:

— У нас жильцы попроще.

И точно — вахтёру моего студенческого билета оказалось вполне достаточно, он отметил время в журнале для посетителей, после чего разрешил проходить.

— У вас тоже гайки закручивают. Раньше просто так пропускали, — отметил я, начав подниматься по лестнице.

— Развели бюрократию на пустом месте! — поморщился Лев, доставая из кармана связку ключей. — Будто в общежитии теперь!

На звук распахнувшейся двери из своей комнаты выглянул его сосед.

— У нас гости? — спросил он и тут же прищёлкнул пальцами. — О, а я тебя помню! Пётр?

— Привет, Юра! — поздоровался я, протягивая руку. — Я ненадолго, просто заглянул чаю попить.

— Да хоть бы и надолго! — рассмеялся Юрий и снова прищёлкнул пальцами. — Слушайте! А идёмте-ка в «Лиру»! Эльвира Генриховна сегодня вечер поэзии устраивает!

Лев тяжко вздохнул и покачал головой.

— Мне бы ещё помедитировать сегодня...

— Брось! Ты так сутки напролёт скоро медитировать будешь! Жизнь-то мимо проходит!

— Достичь просветления непросто, но это реально.

— Да не слушай ты Горицвета! Пустая болтовня это всё!

— Юра, только не начинай опять! — не попросил даже, а скорее потребовал Лев.

Его сосед всплеснул руками и скрылся в своей комнате, откуда вскоре вышел уже не в домашнем халате, а в вечернем костюме.

— Пётр, Лев, доброго вечера! Если передумаете, подгребайте в «Лиру»!

Он ушёл, а мы не передумали. Заварили травяной настой, посидели, поговорили о всякой ерунде, точнее даже — говорил преимущественно мой товарищ, а я всё больше кивал в нужных местах и поддакивал, внимая пересказу эзотерических убеждений господина Горицвета.

А мысли были не о том. Мысли были о папочке в одном из шкафов Михаила Прокопьевича! До того дошло — она мне потом ещё всю ночь напролёт снилась. Немудрено, что назавтра я совершенно осознанно пожертвовал полноценным обедом, накупил пирожков и уселся неподалёку от корпуса, в котором располагалась бухгалтерия, а дабы не терять время попусту, развернул утренний номер «Столичных известий». Углубился в чтение, ещё и от прохожих газетным листом прикрылся.

Красота!

Новости тоже порадовали: столицу окончательно зачистили от разрозненных сил мятежников,