Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

не видел и обозначил все ключевые события, ни о чём, по сути, не умолчав. Думал, Городец ухватится за ликвидацию заведующего первой лабораторией, но судьба господина Вдовца его нисколько не заинтересовала. Ну а раз так, я о причастности Альберта Павловича к убийству ренегата сообщать не стал. А вот о чём пришлось изложить во всех подробностях, так это о визите в «Асторию» и спасении Леонтия Горского.

— Так дело в Горском? — уточнил я под конец своего рассказа.

Георгий Иванович кивнул.

— Тут собака зарыта. Тут. — Он страдальчески вздохнул и помассировал подушечками пальцев виски. — И что самое паскудное — от допроса в качестве свидетеля тебе никак не отвертеться.

— И чего именно я свидетель, позвольте полюбопытствовать?

— Ты у нас, точнее — у них, свидетель гибели ответственного сотрудника. Машина сопровождения при транспортировке Горского в больницу взорвалась? Взорвалась. Оперативник при этом погиб? Погиб. Если б не главенство ОНКОР в Новинске, тебя бы взяли под белы рученьки и в столицу отправили. Черпанул бы лиха полной ложкой!

— Дело, надо понимать, не в оперативнике?

— Да в Горском дело, в ком ещё! — подтвердил мою догадку Георгий Иванович. — Значит, так! Расскажешь о нём всё без утайки.

— Но…

Майор Городец в сердцах хлопнул ладонью по столу.

— Никаких «но»! У Альберта был один шанс из тысячи, и его ставка не сработала. Он засветился и оказался под ударом, теперь остаётся лишь минимизировать ущерб.

Я оттянул от горла ставший вдруг слишком тесным ворот сорочки.

— Если разобраться, то я ничего и не знаю…

— Расскажешь обо всём, что происходило на отрезке от засады до операционной. Только об этом. И лишь о событиях, а не о мотивах и догадках. Никакой отсебятины, никаких интерпретаций! Ясно?

— Так точно!

Георгия Ивановича мой ответ, такое впечатление, удовлетворил. Он достал из портфеля стопочку каких-то листов и передвинул их мне.

— Ставь автографы!

Я принял у него автоматическую ручку, свернул стальной колпачок и принялся подписывать обязательства о неразглашении и прочие бумаги, оформлением которых в силу известных причин не озаботился Альберт Павлович. Городец откинулся на спинку кресла, зажмурился и помассировал смеженные веки.

— Вопросы?

— Что вообще в стране творится? — полюбопытствовал я, продолжая ставить свои закорючки во всех предназначенных для того местах.

— За всю страну не скажу, а в Новинске творится бардак! — объявил куратор. — Реакционное подполье пытается раскачать ситуацию, обстрелы и подрывы стали обычным делом что в городе, что вблизи Эпицентра, а у комендатуры банально не хватает на все задачи людей. Придётся либо полицейских на службу возвращать, либо какую-то принципиально иную структуру охраны правопорядка учреждать.

— А как же РКВД?

— Новинск остаётся в полной юрисдикции корпуса. Зимск и, возможно, ещё какие-то территории тоже нам отдадут, но это пока в процессе согласования.

— Крикуна не поймали?

Георгий Иванович покачал головой.

— Как в воду канул. Та троица архаровцев из «Правого легиона» определённо не сама по себе действовала, а была лишь одной из ячеек.

— Одной из — это в Новинске или в институте?

— В институте, — сказал майор Городец, приглаживая усы. — О профессоре Орлике слышал?

Я озадаченно хмыкнул.

— Так это не примус взорвался?

— Да какой там примус! — фыркнул Георгий Иванович. — Ему гранату к дверной ручке примотали. И запал так укоротили, что рвануло без задержки. Опытный человек сработал.

— Не Крикун с подельниками? — насторожился я.

Городец покачал головой.

— Думаю, нет. У их примитивных поделок взрывателей вовсе не было, для детонации внешняя активация требовалась. Собирали на коленке из того, что было. И ко всему прочему от аналитиков пришла информация о причастности к подрыву профессора людей Гросса. По их сведениям, готовится некая серьёзная провокация, призванная дискредитировать институт в глазах научного сообщества не только внутри республики, но и за её пределами.

У меня по спине побежали мурашки.

Снова этот неуловимый Гросс!

— Определённо затевается что-то серьёзное, — с мрачным видом изрёк Георгий Иванович. — Раньше смежники наотрез отказывались признавать сам тот факт, что у них под носом уже несколько лет действует вражеская разведсеть и в пику нам называли Гросса мифом.

Я невесело усмехнулся.

— Аналитики теперь все свои просчёты и дыры в охране студгородка на происки Гросса спишут. Или вы уже установили, как взрывчатку через ограду переправили?

— Установили, — кивнул Георгий Иванович.

Я подался вперёд и спросил:

— Десятый студент, да? Был ведь и десятый? Крикун его расколол и что — втёмную использовал или шантажировать начал?

— Каждый должен знать лишь то, что знать должен, и не более того.

— Так это я вам наводку дал!

— Дал или нет — кто знает? — ухмыльнулся в усы Георгий Иванович. — Послушай, Петя, я одобряю твоё стремление подкузьмить коллег из Бюро, но это не тот случай. Забудь.

Я вздохнул и сказал:

— Там преемник Вихря с Вязом спелся, если ещё не в курсе.

Городец постучал пальцем по столу.

— Отчёт! Завтра!

— А допросят меня когда?

— Пока не известно. Будь готов.

— Всегда готов! — ответил я девизом скаутов, за сим и откланялся.

Голова просто пухла от новых вводных — сесть бы и всё хорошенько обдумать, но куда там! Бежать, бежать, бежать! То ли белый кролик, то ли белка в колесе!

Глава 2

Впрочем, это всё были ещё цветочки, ягодки созрели на следующий день. Отучился и пообедал, а на выходе из столовой меня перехватил Митя Жёлудь.

— Давай в Бюро! — объявил он. — Уже ждут!

— Кто?

— Сам знаешь!

Но нет — я не знал, мог лишь предполагать, а потому оказался изрядно удивлён, застав у директора не только майора Городца и двух незнакомых господ со значками РИК на лацканах одинаковых серых пиджаков, но ещё и Ефима Субботу, ранее возглавлявшего местное отделение идеологического комиссариата, а теперь, вероятно, но только лишь вероятно, состоявшего на аналогичной должности в РКВД.

— А вот и Пётр Линь, — объявил при моём появлении Владимир Михайлович. — Он в вашем полном распоряжении, товарищи!

Оперативники смерили исполняющего обязанности директора пристальными взглядами, один из них сказал:

— Мы бы хотели пообщаться с гражданином наедине.

Георгий Иванович благодушно улыбнулся.

— К чему такая секретность? Одно дело делаем!

— И нам не придётся тратить время его на повторный опрос, — с удивительной прямолинейностью добавил Владимир Михайлович и поправил очки, но не смутившись острых взглядов оперативников, просто поправил.

Ефим Суббота ничего не сказал, лишь вытер лицо носовым платком. В кабинете, несмотря на открытое окно, и в самом деле было душно, вот только едва ли нервозность главы местного отделения РИК объяснялась банальным дискомфортом. Он определённо чувствовал себя не в своей тарелке, и какое-то наитие вдруг