Фантастика 2026-145 - Ярослав Яловецкий

руки Говарда сорвался золотистый бич и рассёк их недоумённо притихшего проводника на две неравные части. Истекая кровью, обе они вывалились из седла, а перепуганная лошадка, оставшись без седока, бросилась прочь.

Архимагу было плевать, осознанно ли ищейка завёл их в ловушку, или его вместе с его многоопытной начальницей ввели в заблуждение. Просто хотелось сорвать злость на одном из виновников своего поражения. Хотя в душе он осознавал, что кроме себя винить ему некого. Он не исключал, что тёмные устроят ему засаду, но был уверен, что сами же они в итоге об этом и пожалеют. Всё потому, что он слишком привык считать себя охотником, а Демиша с Брандефом жертвами. Зациклился на одной мысли и перестал видеть картину в целом. Похоже, уроки молодости так и не пошли ему впрок. Развернув коня, архимаг направился к выехавшему немного вперёд поддавшемуся. Карджо, Ниеро и ещё восемь его коллег молча последовали за ним.

– Брандеф, – негромко сказал Говард, остановившись шагах в пяти от своего старого врага, некогда бывшего другом.

– Говард, – совсем другим, незнакомым голосом отозвался поддавшийся. – Ты, как всегда, слишком самоуверен.

– А ты, как всегда, жить не можешь без того, чтобы поучать всех и каждого.

– Некоторые вещи не меняются, – с притворным дружелюбием улыбнулся ему тёмный.

– Даже после смерти.

– Верно, – Брандеф сделал небрежный жест, окутывая их обоих пологом тишины. – Нас меняет не наша смерть, а смерть наших близких. Тебе довелось ощутить это на себе. Милани, значит? Не думал, что ты настолько сентиментален.

– Не смей марать её имя своим гнилым языком, поддавшийся! – прорычал Говард, вмиг утратив всё свое спокойствие. – Она доверяла тебе, а когда узнала твой грязный секрет, ты убил её, а потом ещё и ломал комедию, изображая горе!

– У меня не было выбора, – каждую фразу Брандеф выговаривал с небольшой задержкой, словно ему требовалось лишнее время, чтобы её обдумать. – Вернее, был, и на другой чаше весов лежала моя жизнь и жизнь моего сына. Ты сам лишился любимой дочери, Говард, вот и скажи, как бы на моем месте поступил ты?

– Я бы отрёкся от гнусного дара Гаруны, – презрительно процедил архимаг. – Но тебе этого, конечно же, не понять.

– Почему нет? – не согласился тёмный. – Я всё понимаю, просто у нас с тобой несколько разные взгляды на жизнь. У тебя есть какое-нибудь последнее желание, Говард?

– Провались сквозь землю, – вернув себе самообладание холодно усмехнулся архимаг.

– Ты, как обычно, требуешь от меня большего, чем я могу дать, – улыбнулся ему в ответ поддавшийся и атаковал.

Говард немедленно окутался одним из своих самых мощных щитов, который успел подготовить за время их разговора, и швырнул во врага заранее заготовленное заклятье. Его спутники поступили так же, и ровно секунду спустя грохот битвы разнёсся на многие лиги, а вокруг стало светло как днём, от вспышек множества боевых плетений. Пробить защиту противника с первого раза Говарду, естественно, не удалось. Он понимал, что обречён и, скорее всего, не сможет достать ни Брандефа, ни кого-либо из его прихлебателей, включая и молча наблюдавшего за их беседой Демиша. Да, псионик тоже был здесь и он не планировал оставаться в стороне от схватки. Несколько его диковинных, ни на что не похожих плетений с лёгкостью просочились через щит Говарда и достигли его головы. Дисциплинированный мозг архимага мгновенно расправился с инородной дрянью, однако атаки Демиша на этом не прекратились. Говард пытался одновременно защищаться от обычных боевых плетений, наносить собственные удары и трансформировать кокон так, чтобы тот перестал пропускать псионические заклятья, но эта задача с каждой секундой становилась всё труднее и труднее. В голове зашумело, он начал терять концентрацию и с отчаянием осознал, что постепенно утрачивает контроль над собственным источником. Псионик оказался гораздо, гораздо опаснее, чем он мог себе вообразить. Вскоре архимаг уже не в состоянии был думать ни о чём, кроме защиты. Его резерв был полон чуть ли не наполовину, но, кажется, ему не суждено даже исчерпать его до дна. Так и случилось. Под давлением Демиша он вплёл в свой кокон несколько лишних энергоблоков и тот рассыпался карточным домиком, пропуская сразу несколько рыжих комет. Те врезались в тело Говарда, выбивая его из седла, и сознание, а вместе с ним и жизнь, покинули его ещё прежде, чем он коснулся земли.

– Доволен, Меркел? – с интересом спросила Лисси, когда всё было кончено. – На мой вкус, он ушёл слишком легко.

– Тебе лишь бы кого помучить, – Мерк покинул седло и направился к распростёртому на дороге телу Говарда. Ноздри его забивали запахи горелого мяса, крови и нечистот. Сподвижники архимага погибли от самых разных плетений и многие из них теперь представляли собой не самое аппетитное зрелище.

– Нас ждут в столице, Меркел, – напомнил ему Демиш.

– Мне нужно всего несколько минут.

Поддавшийся извлёк из кармана неогранённый алмаз, захватил золотистую душу Говарда и приступил к созданию артефакта. Тёмные молча следили за ним. Никто из них не получил в битве даже царапины, слишком велик был перевес в их пользу. Резервы они, правда, поистратили, да и сам Мерк тоже, но пока они доберутся до Эстолары, силы к ним вернутся.

– Ты хочешь оставить его в каком-нибудь безлюдном месте, чтобы он постепенно спятил? – на всякий случай уточнил поддавшийся у наставника.

– Нет, мы его отпустим. Просто у нас нет времени ждать пока его душа уйдёт, а я хочу быть уверен, что её не захватит кто-то ещё и не вернет Говарда к жизни. Считай это моей паранойей.

– Скорее, оправданной осторожностью. Он вот сидел себе семьдесят лет в Сегале, в какой-то неделе пути от твоей поляны, и был уверен, что ничего ему не грозит, а оно вон как вышло. Значит, была и ещё одна Милани?

– Ты сам все слышал. Можно сказать, что я поступил точно так же, как ты. Даже хуже.

– Ты имеешь в виду расправу над Ольфом, Дирком и Хаши с Юнгом? – Мерку до сих пор было тяжело об этом вспоминать. Пожалуй, Брандеф прав. Мерк обманул доверие случайных попутчиков и не более того, а наставник, если судить по словам Говарда, предал близкого ему человека. И под его чутким руководством Мерк постепенно сам стал таким же. Лживым поддавшимся, пожирателем душ, проклятой тварью,