Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

— Не знал, что ты такой философ, — я хмыкнул.

— А ты думал, Зверомор, — Раннер расплылся в привычной улыбке. — Обожаю музыку в тавернах и бочонок вина в придачу.

Старик поднял голову и увидел нас. Птица тоже повернула голову и несколько секунд изучала меня чёрным блестящим глазом.

Я положил монету в шляпу у ног старика и пошёл дальше.

И во всём этом «походе» что-то не давало мне покоя, но я, наконец, понял, что именно.

Я смотрел на людей по отдельности.

А сейчас взглянул в целом.

Все они двигались правильно. Это было первое, что зацепило, и я не сразу понял, что именно. В них не было ничего от обычной городской толпы, где каждый второй останавливается, оглядывается или меняет направление без видимой причины. Здесь люди шли как роботы, занятые лишь одним делом. Торговцы торговали. Грузчики несли. Стражники стояли.

Никто не стоял просто так и не глазел по сторонам без причины. Никаких пьяниц у стен, никаких зевак, разинувших рты на проходящих.

Раннер что-то говорил о квартале гладиаторов — где-то здесь была арена, где он выступал раньше — слушал его краем уха.

Я потянулся к «Нюху маны».

И едва не остановился посреди улицы.

Небо над Железноградом было опутано тысячами серых нитей.

Они тянулись от людей вверх, сходились в пучки над крышами, переплетались, и все вместе уходили в одну сторону — к дворцу на холме. Нити шли от каждого второго прохожего. От торговца у лотка. От стражника на перекрёстке. От женщины с корзиной, которая торговалась за капусту. От мальчишки, гнавшего перед собой козу. Нити были тонкими — паутина, которую видно только под определённым углом, и только если знаешь, что искать.

Я смотрел на лица людей — все обычные, никто не двигался как кукла. Паразит просто… Видел их глазами?

Весь город был её сетью, и люди в нём жили своей обычной жизнью, не подозревая, что каждый их взгляд на улицу не принадлежит только им.

Я моргнул, скрывая навык.

— Ты слышишь меня вообще? — Раннер негодовал. — Говорю, что здесь была хорошая таверна, у арены. Там кормили нормально.

— Слышу.

Мы свернули в переулок. Здесь было темнее и тише — узкий проход между двумя складами. Пахло старым деревом и мочой. Я остановился у стены и прислонился к ней спиной.

Раннер встал рядом, и его насвистывание прекратилось.

— Ну что ещё?

— Нити генерала, — сказал тихо. — На каждом втором. Она видит всё, что видят они. Слышит всё, что слышат. Весь город — её глаза. Чёрт, я не ожидал, что всё настолько масштабно.

Раннер помолчал несколько секунд.

— Значит, она нас уже видела.

— С того момента, как мы вошли в ворота, — подтвердил я. — Вот почему даже стража не проверила. Ждёт, когда мы войдём в парадные двери. Мне нужно подумать.

Раннер привалился к стене рядом со мной и уставился в узкую полоску неба над переулком.

— Слушай, — сказал он после паузы. — Почему ты вообще меня взял? Из всей деревни. Там много достойных воинов.

Я не торопился с ответом. Смотрел на выход из переулка.

— Напрашиваешься на комплимент?

— Ну, почему бы и нет, — гладиатор улыбнулся, но мы оба знали, что причина не в этом.

— Ты единственный, кто умеет ждать и не лезть раньше времени, — сказал я. — Стёпка рванул бы вперёд на второй минуте. Григор слишком заметный. А ты умеешь слушать. Но… Да, ещё ты силён. Ну как ты… Инферно.

Раннер хмыкнул.

— Я полжизни провёл в местах, где лишнее движение — последнее.

Он тут же продолжил:

— Я скучаю по этому.

— По чему?

— Да вот по этому, — он слегка качнул подбородком в сторону улицы. — Когда идёшь и не знаешь, выйдешь ли обратно. Как на арене, знаешь… Когда в голове чисто, потому что думать некогда — только смотреть и соображать. — Он потёр ладонью щеку. — В деревне хорошо. Правда. Люди нормальные, кормят, никто не режет. Но там… тихо. Скучно. Я хожу, смотрю на эти стены Мираны, которую всё обхаживает Стёпка, и думаю, а надо ли мне всё это.

Я ничего не сказал. Слушал.

— Раньше каждое утро просыпался и не знал, доживу ли до вечера. Это поганое чувство, если подумать. Но когда его нет — чего-то не хватает. Как будто кто-то вытащил из тебя какой-то стержень. — Он усмехнулся, но без веселья. — Девки, кабаки, дороги, арены — я по всему этому скучаю. По разгульной жизни. По тому, что утром не знаешь, где проснёшься завтра.

— Тебя никто в деревне не держит, — сказал я.

— Знаю.

Он произнёс это без обиды, просто констатировал факт.

— Мы с Никой, наверное, уйдём. Когда всё закончится.

Я ждал, пока он договорит.

— Она не деревенская. Она сама по себе — не знаю, поймёт ли она, куда тянет, но… думаю, поймёт. — Он снова потёр щеку. — Посмотрим.

— Это хороший исход для вас обоих, — сказал я. — Если не будешь подвергать её опасности.

Раннер чуть повернул голову.

— Ты серьёзно?

— Почему нет? — Я отлепился от стены и поправил куртку. — Вы всегда будете желанными гостями. А если всё же захотите остаться — никто не будет против.

Раннер несколько секунд смотрел в сторону.

— Ладно, — сказал он наконец. — Спасибо.

Больше он к этому не возвращался.

Итак…

На улице ходят люди с серыми нитями над головами — паучиха увидит любой открытый ход. Любая агрессия пройдёт через тысячу пар глаз и окажется у неё в голове раньше, чем я успею сделать второй шаг.

Мне нужно было место, где нитей нет. Слепое пятно в её паутине — сделать первый ход так, чтобы она не увидела.

Я снова потянулся к «Нюху маны» и медленно повёл взглядом по небу над городом.

Над торговыми улицами паутина была такой густой, что казалась почти материальной. Над жилыми кварталами — реже, но всё равно присутствовала.

Потом я нашёл то, что искал.

В северо-западной части, у самой стены дворцового квартала, был небольшой хозяйственный двор. Над ним нитей было меньше — людей там сейчас было мало. Слуги в этот час работали в других местах.

Но не все.

Одна нить над двором пульсировала не так, как остальные. Она дёргалась рывками, то натягивалась, то провисала — как леска, когда рыба на крючке ещё не решила, тянуть или нет. Я смотрел на неё несколько секунд. Нить шла от женщины у прачечного полуподвала — та как раз несла корзину с бельём к боковой двери.

— Раннер, — сказал я тихо. — Видишь служебный двор у северо-западной стены?