Жук Джек Баррон. Солариане - Норман Ричард Спинрад

Дальше по улице двое полицейских выбежали в переулок из автозака. Завыла траурным воем сирена, когда автозак начал неровно двигаться задним ходом по Кинг-Стрит.

Стрелок тут же дал стрекача, для порядка опрокинув в переулок мусорный бак.

Баррон кое-как встал. Его брюки порвались на коленях, кожа под ними поцарапалась и слегка кровоточила. Его трясло. Пять выстрелов – за пять секунд. Первые пять пуль, когда-либо пущенных в него, – что ж, все бывает в первый раз…

В паре метров от него лежал Генри Джордж Франклин. Кровь хлестала из его живота. Разбитое пулей лицо, на счастье, было скрыто бликом аморфного красного цвета от одной из вывесок. Джек растерянно заозирался, чувствуя легкую дурноту от прилива адреналина; увидел, как один из патрульных полицейских перебегает улицу – и до него с запозданием дошло: первая пуля предназначалась ему. Ему, а не Генри.

Канонады, ковбои, индейцы, мчащиеся вверх по холму, битва за Иводзиму, Элиот Несс, пленка Запрудера, марширующие в ногу солдаты, Ли Харви Освальд с длинным бумажным мешком, свежие сводки с полей вьетнамской войны – все эти зловещие образы пронеслись скопом перед внутренним взором Джека. Кровь на тротуаре, разлитая галлонами-квартами, была той же самой, что текла из его собственных порезов от бритья на шее и прямо сейчас – из его свежеободранных коленей. Белеющие осколки черепа Генри Франклина в луже пахнущей медью красной влаги – такая же кость, какую можно найти и внутри него, Джека. Сам Джек, по сути, мало чем отличался от Генри Франклина – точно такой же мешок, под завязку набитый пульсирующими бурдюками органов, жалкий, трепещущий, цепляющийся за жизнь, липко-мягкий…

«Я мог бы быть мертв сейчас, – думал Джек. – Убили бы меня – и лежал бы я сейчас вон там вот, точно так же, как бедолага Генри… вся разница лишь в том, что меня оплакивала бы Сара, ну и еще энное число народу… Тот парень-стрелок не собирался промахиваться – он метил мне в голову. Прикончив Франклина, он снова попытался достать меня. Ублюдок намеревался меня убить – без шуток, хотел прикончить! Какой-то сукин сын хотел моей смерти! Как тебе такая суровая уличная реальность, умник? Псих с оружием, еще один Ли Освальд, Джек Руби, Серхан Серхан, выскочил на тебя – и…»

Образ человека, прислонившего ствол к мусорному баку, промелькнул на экране разума Джека, словно повторно проигранный ролик. Гребаная винтовка «булл-пап», бронебойная скорострельная хреновина со сменным стволом под патроны двадцать второго калибра… такую штуку не выпишешь просто так по почте. Это далеко не средненький освальдовский карабин «Манлихер-Каркано» – это оружие профессионального убийцы.

И вел себя этот тип как профессионал.

«Пять выстрелов – сначала один прямо в голову, если бы я вдруг не сменил темп, затем два прямо во Франклина, а потом еще два в машину, – содрогался про себя Джек. – Да, тут чувствуется рука бывалого наемного убийцы».

– Вы ранены? – Полицейский подошел к нему, бросил быстрый взгляд на искалеченное тело, а затем будто забыл про него, как если бы мертвый Генри Франклин показался ему еще одной горкой мусора из числа разбросанных по улице. Квадратное лицо полицейского было идентично лицам всех остальных полицейских этого мира, и едва ли играло большую роль то, что оно – черное.

– Нет, все пучком… – пробубнил невыразительно Джек, думая о том, как Бенни Говардс сказал ему: забудь про Франклина, иначе я перейду к решительным мерам. Стоило Говардсу всполошиться, как самолет Хеннеринга взорвался в воздухе, а потом еще и вдову переехал грузовик. Стоило Говардсу всполошиться – и Генри Франклин мертв…

Перейду к решительным мерам.

«Только три человека знали, что я приеду сюда; только трое располагали достаточным временем, чтобы спланировать нападение, – подумал Джек в шоке. – Это Сара, Говардс и Люк. Больше никого. И, конечно же, это Говардс, никто другой. Он убил Франклина так же, как и Хеннеринга, и замахнулся еще и на меня. Разумеется, Говардс за этим стоит!»

И именно он купил Тесси Франклин.

Идея, казалось, возникла из ниоткуда, но сразу же показалась логичной. Итак, Бенедикт Говардс – единственный, кто мог поспеть организовать атаку. Говардс грозился убийством Джеку. Франклин был мертв по одной причине: Говардс боялся, что старик заговорит. И единственное, что отличало Франклина от двадцати миллионов других неудачников – это то, что он продал свою дочь неизвестному белому. Отсюда следует: если Бенедикт хотел заткнуть рот Франклину – значит, именно его Фонд купил девочку…

«И если Бенни купил Тесси Франклин, – размышлял Джек, – он чертовски уверен, что у него есть все основания позаботиться о том, чтобы я не узнал об этом. А если бы и узнал, то и заикнуться не посмел бы об этом в эфире «Жука». Возможно, убийца все-таки преуспел в своей миссии: напугать меня. В любом случае Генри Франклин мертв, и мне больше не светит вывести его в эфир…»

– Эге, – сказал полицейский, – а вы, часом, не Джек Баррон? Я смотрю ваше шоу каждую неделю!

– Гм-м-м… – протянул Баррон, теряясь в извилистых хитросплетениях змеиной логики, вспоминая первую пулю, направленную прямо ему в голову, и еще две попытки прикончить его уже после очевидной и неоспоримой смерти Франклина. Нет, тут все ясно – этот мудила Говардс четко оговорил его, Джека, устранение как приоритетную цель. Бедный Генри был не так уж и обязателен – его полагалось убрать в том случае, если Джек ускользнет; хотя бы так старик точно не засветится больше на голубых экранах. И тема, казалось бы, отныне закрыта – если только…

Если только здесь не сыщется других людей, продавших своих детей Фонду.

– Да, я Джек Баррон, – сказал он, изо всех сил пытаясь избавиться от дурных мыслей. – Я гость губернатора Грина. Не могли бы вы подвезти меня до его резиденции? Нам вместе предстоит многое прояснить.

– Вы хоть представляете, кто хотел вас убить, мистер Баррон? – спросил полицейский.

Джек заколебался. «Нет, увольте, – подумал он, – дело касается только нас с Бенни. Слишком много всего запутано, слишком много намешано – бессмертие, три убийства и мое имя в документах убийцы, мое шоу, национальная политика и бог знает что еще… Все это сплелось в узелок почище того, что завязал Гордий, царь фригийский, и довериться рядовому местному копу-дуболому – слишком большой риск. Кроме того… стоит признать, есть еще одно обстоятельство, понятное только латентному сицилийскому мафиози вроде Винса Геларди. Вендетта — вот что мне хочется устроить тебе, Бенни. Нас с тобой ждет русская рулетка на двоих, где шансы будут предельно