Жук Джек Баррон. Солариане - Норман Ричард Спинрад

снова прикончил в один мах. – Послушайте, мистер Баррон, – продолжил он. – Я рассказал вам все, что знаю. Может, вы правы и я – плохой человек, я такой-сякой. Но я хочу вернуть свою дочь! Я не хочу, чтобы она была с каким-то сумасшедшим белым парнем! Ладно, ладно, я плохо себя повел, ничего не смог с собой поделать, не одернул себя вовремя. Но я хочу, чтобы она вернулась, и прошу у вас помощи. Если надо – на колени встану. Если понадобится эти чертовы деньги вернуть – да что уж там, верну. Но пусть только доченька моя вернется… Я никчемный, дерьмовый человечишка – но я ее отец. Она ничего не стоит, но она – единственное, что у меня есть. Так что прошу – помогите вернуть ее.

– Хорошо, хорошо, – сказал Джек Баррон, дрогнув под взглядом слезящихся, налитых кровью глаз Франклина – глаз человека, совершившего грех и успевшего раскаяться в нем; глаз бедняка, вовлеченного в аферу, основанную, как всегда, на отчаянии, на разнице между белым и черным; глаз, обвиняющих в равной степени и Джека, и самого себя, и его дочь, и покупателя детей, и природу Вселенной – глаз, говорящих: «не моя вина, что я засранец, – это вы все сделали меня таким, и на всех вас лежит частичка вины, преследующей меня с самой колыбели».

«Я на его стороне, – подумал Баррон. – Конечно, когда дело доходит до таких случаев, я должен быть на его стороне, нравится мне это или нет. Я не знаю, что я могу сделать, но что бы это ни было, я сделаю это прямо сейчас, сегодня же вечером».

– Итак, Генри, – объявил он, – я тебя услышал. И я хочу доказать тебе, что Джек Баррон слова на ветер не бросает, когда говорит, что готов помочь. Так что слушай сюда – сейчас мы с тобой поедем прямиком в особняк губернатора, и я прикажу Лукасу Грину взять твое дело на острейший карандаш. Им займутся лучшие в этом идиотском штате детективы, ты уж мне поверь. Пошли, дружище. Здесь нам больше нечего делать.

Генри Джордж Франклин уставился на него ошеломленно и недоверчиво.

– Ты… ты ведь не шутишь, да? Ты серьезно? Старый добрый Джек, ты не шутишь? Отвезешь меня к губернатору, к негру, заведующему всем штатом? И ты скажешь ему, что он должен сделать?

– Еще как скажу, – процедил Баррон. – Этот ублюдок Люк многим мне обязан. Сегодня я мог запросто выставить его дураком в глазах собственного народа, но, как видишь, не стал, не такой я человек. Так что пусть он разнообразия ради раскрутит ленивые шестерни той машинки, которой был поставлен управлять… авось, и от меня со своими амбициями отцепится.

Старый Генри Франклин восхищенно присвистнул:

– Вот это да, Джек… я, конечно, знал, что ты важный тип, но чтоб настолько…

– А то! – Баррон кивнул с преувеличенно серьезным видом. – Когда я вернусь в Нью-Йорк, люди более важные, чем местный губернатор, будут делать ровно то, что я им велю… – Тут ему вспомнилось, что на самом деле его привел в Миссисипи не Франклин, а Бенедикт Говардс. «Впервые за месяц я прожил целый день, не вспоминая об этом ублюдке, – думал Джек. – Но дело все еще завязано на нем. Бенни грозится меня убрать – он чертовски боится, что я могу узнать от этого человека что-то лишнее. Но что? Это же бедный старый дурак, пьющий так много, что уже задницу от локтя не отличает. Что-то тут не сходится. Хотя…»

– Ты хорош, дружище Джек, – сказал Генри Франклин, вставая. – Знаешь, а ты оказался весьма мировецким малым… по меркам белой телезвезды уж точно. Кто знает, возможно, в тебе течет капелька негритянской крови… может, вся эта болтовня про белого негритоса не такая уж и лажа…

За дверьми бара «Сайгон» Кинг-Стрит уже перешла полуночную черту: из заведений выходило больше народу, чем входило, торчки и пьяницы отправились откисать у стен или в лужах рвоты, проститутки цепляли последних клиентов, полицейские фургоны сгребали опавшие человеческие листья. Смог наподобие викторианского лондонского – точно такой же тяжелый, сальный и прогорклый, пропитанный горем, хмелем и нуждой, – окутал дома, переулки и нужники томливой пленкой.

Рядом с Джеком молча шел Генри Джордж Франклин, втянув голову в плечи. За этот вечер бедный алкаш сделал достаточно – и до бледного рассвета вверил свою судьбу в руки богов. «Нужно подробно изложить суть дела Люку, – подумал Джек, – и забыть о нем, как о страшном сне. Это большее, что я могу для старины Генри сделать».

Он посмотрел на улицу в поисках такси – ничего не было видно, кроме автозака, пары грузовиков и двух классных старых машин родом из семидесятых. Повинуясь рефлексам Нью-Йорка, Джек пошел вперед – по какой-то причине никогда не выходит поймать такси в глуши, просто стоя без дела, и, кроме того, на такой улице нужно продолжать двигаться, вот и все. Франклин плелся за ним, как зомби со стеклянными глазами.

Пройдя полквартала вверх по Кинг-Стрит, Баррон увидел вспышку. Что-то было не так, и холодный ветерок подул ему в затылок. Это заставило его замедлить шаг, повернуться и оглянуться назад…

По ушам резанул странный свист, увенчавшийся хлопком – будто шутиха сработала. Над самым ухом пролетела, жужжа, стальная пчела – послышался визг рвущейся жести, и мусорный бак, стоявший между Джеком и стеной ближайшего здания, взорвался, брызнув во все стороны искрами и какими-то гниющими ошметками. Баррон упал на тротуар, лицом вниз, прикрывая голову руками, покатился за припаркованную машину – и как раз вовремя: еще один выстрел разорвал воздух с низким, тошнотворным стоном, и Джек увидел, как Генри Джордж Франклин схватился руками за живот и согнулся пополам. Третья пуля в ту же секунду прошила его голову, швырнув старика на тротуар. Там он и остался лежать – черный нелепый манекен в луже крови.

Через дорогу из соседнего переулка с криками разбегались люди, и Джек увидел парня, спокойно и деловито пристраивающего самозарядную укороченную снайперскую винтовку системы «булл-пап» на ржавую крышку мусорного бака – за баком-то стрелок и укрывался все это время, присев на корточки.

Ствол дохнул дымом – и пуля, без труда прошив стекла припаркованной машины с двух сторон, срикошетила от стены позади Джека и пробила шину у самой его ноги. Дождь из осколков пролился ему за шиворот. Еще один хлопок, и холодный борт машины дважды столкнулся с его щекой, когда пуля, посланная вдогонку, пробила преграду двери с другой стороны – и была остановлена дверью,