Инженер Петра Великого 15 - Виктор Гросов

Шотландцы спустятся с гор, ирландцы схватятся за ножи.

Взгляд королевы устремился в окно, на плачущий Лондон.

Там, в тумане, уже бродил призрак Кромвеля.

Остановить его было нечем. Все ходы исчерпаны. Королева без королевства, чья власть утекала сквозь пальцы, подобно воде.

— Нам остается только молиться.

Болингброк подошел к карте Европы, его палец замер над Польшей.

— Герцог Мальборо молчит уже две недели, Ваше Величество. Последняя депеша пришла из Данцига. Армия Коалиции, сто двадцать тысяч штыков, цвет европейского воинства, выдвинулась к границам Московии.

— Они победят? — в голосе прорезалась надежда утопающего. — Джон обещал мне победу.

— Герцог — великий полководец. Противостоит ему лишь сброд. По нашим сведениям, царь Петр ушел на юг, как мы и расчитывали, оставив путь на Смоленск и Москву открытым.

Харли деликатно кашлянул:

— При условии, что русские не припасли для них сюрприз, подобный лондонскому.

Анну передернуло. Память о пылающем Тауэре слишком свежа.

— Полагаете, у них остались еще эти… небесные левиафаны?

— Точных сведений нет. Зато известно другое. Мы отследили маршрут части их эскадры после атаки.

На сукно легло донесение береговой стражи Дувра.

— Наблюдатели на скалах зафиксировали маневр. Основная армада русских ушла на восток, домой. Несколько вымпелов, однако, покинули строй, они взяли курс на юг, пересекая пролив.

Взгляд Анны прикипел к карте, к узкой полоске Ла-Манша, внезапно превратившейся в пропасть.

— Куда?

— Во Францию, Ваше Величество.

Франция. Вечный враг, с которым Англия грызлась столетиями.

— Французский флот, — медленно проговорил Болингброк. — Эскадры Бреста и Тулона не участвовали в нашей балтийской авантюре. Они целы. Шестьдесят линейных кораблей, сотня фрегатов.

— А у нас… — прошептала Анна. — Пепел в Портсмуте.

Лицо Харли посерело.

— Да, катастрофа. Впервые за сто лет Ла-Манш открыт. Остановить вторжение нечем: выйди французская эскадра в море завтра, мы будем бессильны.

— Они подписали мир! У нас договор!

— Чернила скрепляют договоры, пушки их переписывают. — Жесткость в голосе Харли граничила с грубостью. — Король Жан сидит на троне милостью русского золота Смирнова. Он прекрасно помнит нашу поддержку его врагов и разорение его страны.

Палец графа ударил в донесение.

— Русские воздушные корабли ушли к нему. Зачем? Жест доброй воли? Или плата? Гарантия поддержки?

— Вы хотите сказать…

— В Париже прямо сейчас могут делить шкуру английского льва. Русская поддержка с воздуха в обмен на совместный удар…

Воображение королевы нарисовало апокалипсис. Французский флот, закрывающий горизонт. Серебристые воздушные корабли русских убийц, поливающие огнем беззащитные прибрежные города. Французские драгуны на дорогах Кента и якобиты, встречающие их как освободителей.

Конец Британии. Конец протестантской веры.

— Мы в капканe, — выдохнула Анна. — Армия Мальборо в польских болотах, флот сожжен, страна бунтует. За проливом же — враг, выжидающий момента для броска.

— Необходима ясность, — заявил Болингброк. — Намерения Парижа должны быть раскрыты. Отправим тайного эмиссара, способного добраться до Версаля, заглянуть в глаза королю Жану и понять, готовится ли вторжение.

— Допустим, готовится. — Анна посмотрела на министров. — Что мы можем ему предложить?

Харли промолчал. Предлагать было нечего. Слабость Англии стала абсолютной.

— Остается уповать на победу Мальборо, — произнес он наконец. — Разгром русских, взятие Москвы… Это изменит расклад. Царь запросит мира, Смирнов лишится базы, а французы не рискнут напасть на триумфатора.

— А в случае неудачи? — голос предательски дрогнул. — Если Джон… увязнет?

Фраза повисла в воздухе. Мысль о поражении великого герцога казалась кощунством. Однако перед глазами стоял дымящийся остов Тауэра. Невозможное уже случилось здесь, в Лондоне.

— Тогда, Ваше Величество, — тихо резюмировал Болингброк, — нам придется учить французский. И надеяться, что кормежка в Бастилии лучше, чем в Ньюгейте.

Анна поднялась, пряча дрожащие руки в складках платья. Одиночество сейчас было необходимее воздуха.

— Ступайте, милорды. Делайте что должно: укрепляйте берега, собирайте ополчение. И молитесь за Джона Черчилля. Кроме него, надеяться нам не на кого.

Советники, отвесив поклоны, удалились.

Оставшись одна, королева приблизилась к окну, выходящему на юг. Туда, где за пеленой дождя и тумана лежало море, переставшее быть английским.

Где-то там, в серой мгле, бродил призрак французского флота. И тень русских крыльев.

Анна прижала руку к груди, пытаясь унять бешеное сердцебиение.

Мир рушился, и королева была бессильна остановить этот распад. Оставалось лишь ждать вестей с Востока — вестей, несущих спасение.

Анна уставилась на свои руки. Перчатки скрывали кожу, однако унять мелкую, омерзительную вибрацию пальцев, выбивающих дробь по полированному дереву, были не в силах.

Попытка налить воды обернулась катастрофой. Серебро звякнуло о хрусталь, бокал, выскользнув из сведенной судорогой кисти, ударился о край столешницы и разлетелся сверкающими брызгами. Вода темным пятном поползла по бумагам, топя чернильные строки отчетов.

Звон стекла прозвучал в пустой комнате подобно пистолетному выстрелу.

Анна замерла. В одном из осколков отразился ее глаз — старый, влажный, полный ужаса.

— Все кончено, — шепот ушел в пустоту.

Она, королева, собственноручно привела страну на эшафот.

Победа Джона Черчилля в Польше отсрочит неизбежное. Русские вернутся. Смирнов, спаливший Тауэр ради демонстрации силы, не остановится. В следующий раз в пепел обратятся Виндзор, Уайтхолл, она сама. Он превратит остров в кладбище, просто чтобы доказать свою правоту.

Поражение же Мальборо откроет ворота французам. И это станет не просто разгромом — рабством. Паписты в Лондоне, месса в соборе Святого Павла, конец всего, чем жила Британия последние два века.

Выбор стоял между позором и гибелью.

С трудом поднявшись и опираясь на трость, Анна доковыляла до камина и дернула шнур звонка.

— Верните лорда Харли.

Граф Оксфорд возник на пороге спустя минуту. Бледность лица и сжатые губы выдавали понимание: разговор далек от завершения.

— Ваше Величество? — Быстрый взгляд на лужу и осколки.

— Садитесь, Роберт. — Жест в сторону стула. — Слушайте внимательно.

Руки сплелись в замок, гася дрожь.

— Ждать вестей с континента — слишком долго и опасно. Каждый день промедления подгоняет французский флот к Дувру.

— Что вы задумали, Государыня?

— Необходимо действовать на опережение. Мы будем договариваться.

Харли застыл, словно перед ним разверзлась бездна.

— Договариваться? С кем?

Тяжелый взгляд королевы пригвоздил министра к стулу.

— С Петром.

Харли отшатнулся:

— Ваше Величество… Это немыслимо. После содеянного ими? После Тауэра? После того смрада, которым мы захлебывались? Народ разорвет любого, кто заикнется о мире с «русскими дьяволами». Парламент лишит вас короны.