Ищущий свет - Е. Юань

Воробей собственной персоны: увенчанный шелковым полуцилиндром, облаченный в черное драповое пальто, с ледяным, суровым лицом и железобетонной выправкой. Вот только взгляд его сейчас казался слегка остекленевшим и безжизненным.

«Триумф? И это со второй попытки⁈ Да я же только вчера обкатывала этот фокус, и всё обернулось глухим фиаско…» Форс изумленно распахнула глаза, словно отчаянно силясь вобрать в зрачки побольше света, дабы разглядеть это чудо во всех деталях.

Писательница кристально ясно осознавала, что перед ней лишь выуженный из пор истории фантом, а потому особых приступов паники не испытывала. Чего нельзя было сказать о Сио: охотница на чистых инстинктах затаила дыхание. Натянувшись как струна, она неотрывно сверлила проекцию сурового авантюриста настороженным взором, будучи напрочь лишенной возможности раскусить, где здесь подлинная плоть, а где морок.

Кровавый послужной список этого безумного мастодонта всё еще был свеж в её памяти, отдавая леденящей жутью.

«Форс умудрилась призвать самого Германа Воробья⁈ А разве мы не курьера ждали? С каких это пор он снисходит до роли паранормального фантома по вызову?» В голове Сио лихорадочным вихрем закружилась целая прорва зубодробительных вопросов.

Пока Форс барахталась в глухом ступоре, решительно не представляя, что делать с этой куклой дальше, глаза Германа Воробья внезапно дрогнули. Его взгляд мгновенно налился живым, осмысленным светом, напрочь сбросив былую остекленелость. Казалось, в деревянную оболочку разом вдохнули подлинную жизнь.

Вслед за этим он неспешно выудил безупречной работы, отливающую серебром губную гармошку, поднес мундштук к губам и легонько дунул.

Из инструмента не вырвалось ни звука, однако комната в ту же долю секунды погрузилась в промозглый, пробирающий до костей леденящий мрак, а по углам завыли порывы колкого, могильного ветра.

Сразу после этого прямо из пустоты вышагнула дама, облаченная в вычурное, мрачное платье. Она небрежно удерживала в руке четыре ослепительно прекрасные, златовласые и красноглазые головы. Все восемь её рубиновых глаз синхронно, словно по команде, впились в Германа Воробья.

Суровый авантюрист ответил едва заметным кивком и, указав на Форс, проронил:

— Этой леди надлежит просочиться в самые глубокие пучины мира духов, дабы обустроить там четыре специфических якоря. Будьте любезны, подставьте ей плечо.

— Добро… — одна из голов Рейнетт Тинекер послушно качнулась вверх-вниз, выдавив глухой ответ.

Не сотрясая воздух лишними словами, Герман Воробей плавно сместился к окну. Синхронно с этим маневром перчатка на его левой руке стремительно налилась призрачной прозрачностью.

Силуэт авантюриста в мгновение ока растаял в воздухе, виртуозно «Телепортировавшись» за пределы особняка.

«Дал деру… Просто взял и дал деру… Мой собственный, потом и кровью выуженный из пор истории фантом взял и ушел по-английски⁈» Форс, судорожно приоткрыв рот, ошарашенно пялилась на пустое место. Девушку накрыло сюрреалистичным чувством, будто она заделалась главной героиней какой-то абсурдной комедии.

В её картине мира любая призванная паранормальная дичь обязана была беспрекословно плясать под дудку хозяина. А тут проекция лишь небрежно бросила пару фраз и преспокойно испарилась!

«Неужто исторические образы наделены точно таким же скверным характером, что и их оригиналы? Нет, вздор, это выглядело так, словно сам Герман Воробей во плоти почтил нас визитом…» Искоса мазнув взглядом по напарнице, Форс с облегчением констатировала: Сио барахтается ровно в такой же пучине глухого недоумения.

И в эту самую звенящую секунду Форс пробил крупный, первобытный озноб. Её спинной мозг истошно завопил, сигнализируя, что она оказалась под прицелом некой запредельно жуткой, хтонической бестии.

Резко повернув голову на чистых инстинктах, девушка обнаружила, что посланница Германа Воробья неотрывно сверлит её всеми восемью рубиновыми глазами, дотошно сканируя с ног до головы.

«Да она до одури пугающая, под стать самому Герману Воробью…» Титаническим усилием воли натянув на лицо вымученную улыбку, Форс пролепетала:

— … Смиренно вверяю себя вашим заботам.

В ответ на это четыре златовласые, красноглазые головы Рейнетт Тинекер поочередно разомкнули губы:

— Это… — Обойдется… — В восемьсот… — Золотых…

«Так за это еще и платить надо⁈» Форс вновь впала в глухой ступор, решительно не представляя, как парировать подобную наглость.

Лишь спустя несколько томительных секунд её мозги наконец-то зашевелились, лихорадочно подбивая дебет с кредитом собственных сбережений:

«Ссудив Сио те баснословные 2400 фунтов, я осталась с жалкими 780 монетами… Спору нет, за последнее время расходы били ключом, однако гонорары за романы тоже капали исправно. Если приплюсовать сюда мелкие доходы и те 300 фунтов, что Сио уже успела вернуть, в сухом остатке имеем 1258 фунтов… Хватит за глаза…»

Форс уже было изготовилась ударить по рукам, как вдруг споткнулась о крошечную, но вопиющую загвоздку:

— Оплата строго золотом?

Четыре головы Рейнетт Тинекер едва заметно качнулись:

— Истинно… — Но… — Можешь… — Остаться в долгу…

«Так и знала, что без желтого металла не обойдется… Помнится, господин „Мир“ в свое время маниакально скупал золотые монеты, рыская по всем обменникам… Выходит, он тоже отстегивал гонорары этой жуткой леди? Какие-то у них донельзя запутанные, коммерческие узы… Что ж, у господина „Мира“ в карманах почти стопроцентно еще звенит золотишко. Чуть погодя выменяю у него эти злосчастные восемьсот кругляшей, делов-то…» Писательница беззвучно выдохнула с колоссальным облегчением и проронила:

— Договорились.

Едва скрепив сделку, она воочию узрела, как одна из зажатых в руке безголовой вестницы голов хищно взметнулась ввысь, намертво вцепившись зубами прямо в ткань на её плече.

Краски окружающего мира мгновенно налились сюрреалистичной, кричащей густотой: багрянец стал обжигающе алым, мрак — непроницаемо черным, а свет — ослепительно белым.

Напрочь лишившись ориентации в пространстве и не отличая верха от низа, Форс, несомая стальной хваткой Рейнетт Тинекер, вихрем неслась сквозь этот гротескный калейдоскоп. Спустя считанные мгновения они благополучно вынырнули в неком измерении, укутанном едва уловимой, бледной дымкой.

В самых недрах этого тумана то и дело вспыхивали чьи-то невидимые, пытливые очи. Окинув незваных гостей мимолетным взором, они тут же пугливо прятались во мрак.

…………

Тем временем, едва «Фокусник» Форс умудрилась выудить проекцию Германа Воробья из пор истории прямиком в Баклунд, подлинное тело Клейна молниеносно нырнуло в серо-белую мглу, пустившись в сумасшедший забег сквозь века вплоть до зари Первой Эпохи.

Его сознание тут же ослепительной вспышкой «пробудилось» внутри свежевызванного фантома, тем самым виртуозно срезав духовные энергозатраты самой писательницы.

Опираясь на эту гениальную многоходовочку, Клейн умудрился негласно просочиться обратно в Баклунд. И именно ради этого изящного финта он и заставил мисс «Фокусника» городить такой огород с призывом посланницы.

Что же до самой курьерши, вызванной через губную гармошку авантюриста — она являлась сущностью абсолютно объективной и материальной, а потому ни на йоту не била по духовным резервам Форс. И даже если исторический фантом