Отморозок Чан 2 - Исаак Вайнберг

– Спасибо. Во-первых, я не хочу, чтобы тебе пришлось всю оставшуюся жизнь гадать о том, что сегодня произошло…

– Я, блять, и не собирался. Я ёбнул спятившего ебаната. Конец истории.

– Да, но мысли о том, почему он позволил тебе себя убить, постепенно завладеют твоим сознанием – это неизбежно.

– Позволил? Да я наебал его. Он хотел дать мне ощущение поводка в руках, отдав этот ствол. Думал, что так сможет рассказать ещё одну историю, а потом, наверняка, бы ёбнул нас обоих или, скорее, парализовал и посадил в камеру, чтобы следующие три сотни лет пытать нудными байками из своего прошлого. Но я умный китаец – я его перехитрил и убил нахуй.

– Это не так. Он знал, что ты убьёшь его. Возможно, он не знал, что ты не станешь его слушать, но ты попал на планету именно для этого: он хотел, чтобы ты убил его.

– Нахуя? Он мог и сам вышибить себе мозги.

– Мог, но он хотел, чтобы ты и Капитан нашли покой. Вы не были ему безразличны. Когда он коснулся тебя, он хотел не только показать тебе своё прошлое – он хотел увидеть твоё будущее, хотел понять тебя. Он знал, что больше всего на свете ты хочешь отомстить тому, кто убил твоих родителей, твоих сестёр, твоих детей, твою жену. Ты хотел отомстить тому, кто виноват в том, что стало с тобой и что стало с миром. Того же хотел и Капитан.

– Что за хуйню ты несёшь? Во-первых, я убил его за то, что он спиздил мой ствол и запер в тюрячке на целый год, а не из мести за жену и мир. Даже не совсем так: я убил его за то, что он меня из тюрячки выпустил, там ведь была пиздатая жратва, книжки, тишина и приятный собеседник – Счетовод, который рассказал мне кучу охуенных цифр. "Восемнадцать", "восемьдесят два" или моя любима – "шесть". Так что убить я его хотел, да – с этим не спорю, – вот только нихуя не с той мотивацией, какую ты, чмо, мне приделать пытаешься. И я так и не понял, нахуя емупомогать нам удовлетворить нашу жажду мщения ценой своей жизни, рискуя жизнями своих дражайших Лучших?

– Ты внук его брата, Насильника Макса, а Плэйн – его собственный внук. Вы одинаково дороги ему.

– То есть ты хочешь сказать… Я что, дедулю своего ёбнул и двоюродного брата?

– К сожалению, это так.

– Пиздец, блять… У меня походу уже хобби такое, по незнанке близких убивать… Хотя что-то в твоей истории не сходится… Капитан был меня старше хуй знает на сколько – не может он мне братом быть.

– Худший бессмертен, как и его братья. Между их внуками может быть сколь угодно большая разница в возрасте.

– Не особо-то он и бессмертен…

– Я имею в виду, что он не мог умереть от естественных причин.

– Я всё равно не понимаю, как он мог рискнуть Лучшими, пустив нас на Гелион. В крайнем случае он мог дать себя ёбнуть на Земле, а не тащить меня, эффективнейшую машину смерти, в свой сокровенный штабик на другой планете.

– Он хотел закончить свой путь рядом с Лучшими и хотел, чтобы вы увидели, ради чего он творил зло на Земле… И он знал, что ни ты, ни Капитан не причините им вреда. Капитан так или иначе свёл бы счёты с жизнью, как только поквитался с ним, а ты… Ты не такой плохой, каким хочешь казаться. Ты не признаёшь добро в разбавленном виде: добро для тебя остаётся таковым только до тех пор, пока его в любой мере не осквернит зло. Именно поэтому ты не видишь ничего плохого в бессмысленных убийствах и насилии на своей родной планете: для тебя любой там заслужил смерти, а сам ты не можешь стать хуже, чем уже стал. Ты в аду, а в аду каждый, кто делает хорошие поступки – лишь притворяется. Но ты не способен навредить тем, кто действительно не делал ничего плохого. Худший знал это, как и знал, что у тебя нет амбиций для восстановления Земли, и ты не станешь пытаться восстановить цивилизацию, которая в будущем может стать опасной для Лучших, а значит, и убивать тебя нет смысла. Он лишь попросил забрать у тебя мои дары, кроме дара вечной жизни, и задержать тебя на достаточно долгий срок, перед тем как я верну тебя на Землю.

– То есть этот мудак решил позволить убить себя, просто чтобы у меня на душе стало спокойнее? Нихуя себе филантроп…

– Не совсем так. Худший закончил то, ради чего жил: он обезопасил будущее Лучших. Новая версия его вируса отправит людей в каменный век, и он позаботился о том, чтобы они никогда не восстановили свою цивилизацию. Он устранил главную угрозу, затем разобрался со всеми своими приспешниками на Гелионе, потом покончил со своими братьями, – они сами хотели этого, – а затем ему осталось уничтожить самого себя, чтобы пророчество его матери не могло свершиться.

– Пиздец как я не люблю длинных пиздоватых историй, но почему-то все рассказывают мне именно такие. Пророчества, магия, сверхспособности – я словно в ебучую книжку попал, а книжки я поклялся больше никогда не читать: мне с них потом всякая хуйня снится про ковбоев, и мысли лезут в голову пидралистического толка… Короче, десять минут прошло, ёбт.

– У меня ещё две минуты.

– Какие две минуты? У тебя, блять, даже часов нет, сука… Ой да хуй уже с ним – непоправимый ущерб моей психике и так уже нанесён… Рассказывай, что там осталось.

– Худший думает, что разорвал петлю, в которой были заперты он и его мать. Он думает, что спас мать от бесконечного повторения жизни, концом которой неизменно становится жуткая смерть. Но он неправ. Я не стал говорить ему этого – не хотел, чтобы он страдал. Он не может повлиять на судьбу и, думая, что делает всё, чтобы изменить ход своей жизни, на самом деле лишь прилежно повторяет шаг за шагом. И это главное, что ты должен знать: будущее нельзя изменить. Не потому, что оно незыблемо, а потому, что оно является последствием бесконечного количества факторов, среди которых нет места случайности. Думая, что ты что-то меняешь, ты лишь действуешь в точном соответствии с приведшими к твоему действию факторами. В том, куда упадёт яблоко, сорвавшееся с ветки, нет хаоса: оно упадёт точно туда, куда должно упасть, но можно ли назвать это судьбой?