Пенрик и Дездемона. Книга 2 - Лоис МакМастер Буджолд

увидело как можно меньше слуг Ксарре, Боша сам решил отвезти гостей в прибрежную деревню, где можно сесть на корабль до Лимноса, и сыграть роль спутника двух дам-паломниц. Никис полагала, что бог Пенрика – а также ее собственный и, возможно, Боша, она не спрашивала – оценит иронию и защитит их в пути за доставленное веселье, если ничем больше они его порадовать не могли. Утром, когда они сядут в лодку, идущую через канал, Боша уже не будет их сопровождать, но станет держаться поблизости, так же скрытно, как рядом с Танар.

Боша сменил свои экстравагантные наряды на элегантную тунику без рукавов и подходящие брюки темных оттенков, надев льняную нижнюю рубашку с длинным рукавом, несмотря на жару. Скромная одежда слуги каким-то образом сделала его еще более заметным. Очевидно, Танар тоже так считала, потому что сняла воображаемую ниточку с его туники и сказала:

– Ты выглядишь очень красиво.

В ответ он положил руки ей на плечи.

– В мое отсутствие будьте осторожны. Спите в комнатах госпожи Ксарре. Слушайтесь ее.

– Я всегда слушаюсь.

– Вовсе нет.

– На этот раз буду слушаться. Только ради тебя, Матушка Наседка. – Она постучала его по носу. – Ты тоже будь осторожен. Не возвращайся опять покрытым кровью. И я категорически запрещаю допускать, чтобы тебя убили. Это приказ!

Он ответил поклоном с прижатой к сердцу рукой. Когда Танар отвернулась, привычная усмешка на лице Боша сменилась улыбкой, преисполненной такой нежности, что у Никис захватило дыхание.

Улыбка мелькнула и исчезла, вновь скрытая сардонической маской. Никис решила бы, что ей показалось, но не думала, что сможет когда-либо забыть увиденное.

О.

Полагаю, мне нужно об этом поразмыслить.

Потом пришло время вновь прокрасться через сад к задним воротам и выбраться в переулок.

– Ждите здесь, – велел Боша. – Я подгоню экипаж.

Он запер ворота. Замок решительно клацнул.

Пенрик опустил на землю свой саквояж и мешок, накинул складку драпировок платья на завитые черные волосы и прислонился к садовой стене. Никис поступила так же. Некоторое время спустя она прижилась головой к нагретому солнцем камню и вздохнула.

– Наверное, это самая призрачная надежда из всех, что я видела.

– Хм? – откликнулся Пен.

– Боша и Танар. Я думаю, он в нее влюблен. И знает об этом.

Пен хмыкнул, без удивления и возражений.

– Благородная наследница и кастрированный слуга в два раза старше нее? Действительно призрачная. И конечно, об этом он тоже знает.

– О да. – И Никис задумчиво продолжила: – Не уверена, что она знает, что влюблена в него.

– Нетрудно заметить, что каждое второе имя, слетавшее с ее уст, было вовсе не Аделис, – сухо произнес Пен. – Это повод для тревоги?

– М-м, в некотором смысле. Мне нужно придумать какой-то надежный способ объяснить брату, что он получит обоих сразу – или ни одного. – И секунду спустя добавила: – Похоже на вас с Дез.

Яростное фырканье.

– Боша с Танар ничуть не похожи на нас с Дез!

При виде его возмущения Никис вскинула бровь.

– А что об этом думает Дез?

Короткая пауза.

– Дез думает, что ты очень проницательная девочка и нравишься ей. – Пауза. – И если бы я только перестал таращиться на твою… Дез, это грубо! Я не такой пошлый! Нет, именно такой. – Пен стиснул зубы.

Никис не стала комментировать, но уголки ее губ поползли вверх.

Откашлявшись, он продолжил:

– Я думаю, не стоит строить догадки. Боша кажется очень преданным госпоже Ксарре. Ты могла обратить внимание, что сегодня утром он отправился к ней, не сообщив Танар.

– В полном соответствии со своими обязанностями – и, как выяснилось, умом. Что обернулось на пользу всем нам. Ты это хотел подчеркнуть?

– Скорее обратить внимание. Но лучше не вмешиваться в то, чего не понимаешь полностью, – сказал Пен. И добавил – Никис не была уверена, он это был или Дез: – Или они могли бы сбежать вместе далеко-далеко и открыть аптеку. Им бы хватило на жизнь.

– В разных комнатах?

– М-м. Танар могла бы днем готовить лекарства, а Боша мог бы, я не знаю, убивать покупателей. Они были бы счастливы.

Мрачный смешок вылетел изо рта Никис прежде, чем она успела затолкать его обратно.

А потом в переулок свернул экипаж, и чужие проблемы отступили перед их собственными. Началась последняя часть смертоносного предприятия.

Может быть.

IX

Пен выгнул шею, когда они с грохотом въехали в маленькую портовую деревню Гура, на седонийском побережье напротив Лимноса. Сумерки окутали улицы тенями. Море продолжало светиться; в четырех милях от берега высился остров, таинственный силуэт на фоне неба. Значительной частью своих доходов Гура была обязана Лимносу, его Ордену и стойкому потоку паломниц к его священному источнику. Основная масса путешественников прибывала весной, но чистые небеса и спокойные воды лета привлекали вторую волну паломниц. Боша сказал, что во время суровых зимних ветров поток иссякал.

Богадельня Ордена Дочери в Гуре была отдана под размещение пилигримов и считалась самым чистым, дешевым и безопасным местом для ночлега. Однако Пен не хотел подвергать свою маскировку проверке в тесноте общей женской спальни, где он своим вторжением мог оскорбить не только богиню. Поэтому Боша высадил их возле гостиницы, не пользовавшейся популярностью у моряков, и отправился искать конюшню для лошади и экипажа госпожи Ксарре.

Пен надеялся снять отдельные комнаты для всех троих, но с трудом отыскал хотя бы одну. Каморка под крышей вмещала кровать и соломенный тюфяк, вместе занимавшие весь пол. Ручия посоветовала Пену согласиться на простую холодную еду и питье, принесенные служанкой, вместо того чтобы спускаться в общий зал, и, судя по всему, Никис была этому только рада. Когда вернулся Боша, они устроили пикник. Пен подозревал, что дома евнух питался не хуже своих хозяек, а зачастую и вместе с ними, но Боша ничего не сказал насчет незамысловатой трапезы.

Затем возникла проблема с распределением постелей, напомнившая Пену их бегство в Орбас вместе с Аделисом. Никис, поднаторевшая в спорах и явно очень уставшая от них, без обиняков заняла тюфяк, а мужчин отправила на кровать.

– И не надо таращиться на меня, точно двое малолеток, которым велели есть овощи, – язвительно добавила она, пресекая возражения.

К счастью, Боша, судя по всему, привык исполнять приказы разгневанных женщин. Это была бы в высшей степени неловкая ночь, если бы Пен не вымотался настолько, что уснул, едва рухнув на простыни.

На рассвете он не мог сказать, как провел ночь Боша. Глаза у евнуха всегда были красными.

* * *

Небольшие лодки, возившие путешественников на остров, выходили из Гуры, как