Сердце зимы - Снежана Чехович

— О чём ты думаешь? — спросила я.

— А ты? — тут же отбил он — будто ракеткой переадресовал мяч в меня.

— Явно не о том же, о чём ты, — ответила я, страшно довольная тем, что тоже смогла уйти от ответа.

Он посмотрел на меня с лёгкой полуулыбкой. Его глаза из-за тусклого чердачного сумрака казались серыми, как затянутое тучами небо.

— В эту игру можно играть вдвоём, — добавила я. — Хоть ты и считаешь меня предсказуемой.

— А ты себя таковой не считаешь? — спросил он — будто бы даже с интересом.

— Считаю. Более того: я самый скучный на свете человек. Только книгу я всё равно не отдам, поэтому тебе придётся терпеть эту скуку. Придётся ведь? Ты к ней привязан или что-то типа того?

— В некотором роде. — Он опустил взгляд на меня. — Но она ни к чему меня не обязывает.

— Значит, ты в любой момент можешь просто исчезнуть, и я больше никогда тебя не увижу?

— Это тебя беспокоит?

Я не ответила. Не собиралась открывать перед ним душу, если все мои слова для него — шутка. Он приблизился ко мне, сел рядом, на край матраса. Сквозь слуховое окно струился слабый бледный свет выглядывавшей из-за туч полной луны, в котором кожа Астрея казалась мраморной.

— Расскажи мне хоть что-то, — попросила я. Меня пожирало нестерпимое желание дотронуться до него, но я пыталась сдерживать свои порывы. Не знаю, почему. Отчасти из-за того, что мне было неловко — хотя с тем же Тимом неловкости я не испытывала ни когда мы целовались, ни когда он снимал с меня одежду, ни даже после. Наверное, будь я чуть старше, я бы знала, как стоит разговаривать, чтобы безраздельно завладеть его вниманием, но всё, на что меня хватало — это на попытку выведать о нём хоть что-нибудь. Хоть крупицу информации. — Как тебя на самом деле зовут? Кто ты? В мире так много мифических существ, но ты не похож ни на одно из них. Или откуда ты? Откуда книга? Какое она имеет к тебе отношение?

— Я знал твоего отца, — сказал он.

Вот так — что угодно, лишь бы не делиться правдой о себе. Меня это обидело — сильнее, чем хотелось бы. Однако я ухватилась за этот крохотный шанс узнать пусть не об Астрее, но хотя бы об отце и спросила:

— Откуда у него книга?

— Нашёл на скамье в парке, где растут ясени, — ответил он. — Увидел, что она лежит бесхозной и забрал себе.

— А кто её туда положил?

— Я.

Мои мысли окончательно спутались, и я перестала понимать хоть что-нибудь. Нахмурившись, я пыталась осознать его ответ.

— Зачем? — наконец, нашлась я.

— Затем, чтобы кто-нибудь забрал её себе, конечно.

Это невыносимо. Я бесцеремонно уткнулась лбом в плечо Астрея. Он не шевелился — превратился в ледяную скульптуру. От него даже пахло холодом. А потом он осторожно, будто боясь мне навредить, коснулся моего плеча. Висок обожгло жаром его дыхания, и на коже осталось невесомое прикосновение губ.

Ничем, кроме как сдвигом по фазе, я не могу объяснить то, что сама потянулась к нему — к его губам. В моей голове клубилась ватная пустота, я не думала ни о том, что должна бы вести себя скромнее, ни о том, что такое создание запросто могло бы через этот неловкий, неуклюжий поцелуй высосать из меня душу.

Настолько всё было бы проще, если бы мне хватило ума и чувства самосохранения влюбиться в Тима или любого другого парня из баскетбольной команды. Я ведь всегда, всю свою жизнь шла по пути наименьшего сопротивления. Лишь бы меня не трогали и не напрягали. Что со мной произошло? Что меня изменило?

Ответ пришёл сам собой: танец меня изменил. И смерть, которую он с собой принёс. И чувства — острые, яркие, болезненные. Я понятия не имела, что способна так чувствовать. Что способна так танцевать — выворачивая всю себя наизнанку. Наверное, меня не за что любить — такую пустую, зацикленный на себе лентяйку и эгоистку. Но сейчас, чувствуя на губах ответный поцелуй, мне хотелось верить в то, что меня можно любить хотя бы за мои танцы.

10. Наутро мы впопыхах принялись собираться в школу — будильник никто не поставил, и мы дружно проспали, — а вечером, вернувшись домой, я обнаружила пропажу «Сердца зимы». Я перерыла все свои вещи, но её нигде не было. Нигде! Меня охватила паника — настолько чудовищная, что я, забыв обо всём, бросилась к дому Винус. Там я ничего не нашла.

— Чёрт, чёрт, чёрт!

Я пнула стул, скинула на пол стопку старых отцовских книг, швырнула музыкальную шкатулку, которая попалась мне под руку, в стену.

— Не разбрасывайся красивыми вещами, — раздался голос Астрея.

Я обернулась. Шкатулка была у него в руках, и, подойдя к комоду, он аккуратно поставил её на место — так, словно это была какая-то редкая драгоценность. Мне же на шкатулку было плевать, хотелось по-глупому расплакаться, но я лишь сглотнула и выдавила:

— Книга пропала.

— Ну и что? — равнодушно ответил он. — Это просто книга.

— Но она мне нужна.

Подумав, он сказал:

— Да. Нужна.

— И моему отцу.

В его глазах что-то блеснуло. Раздражение моим упрямством? Злость? Или… интерес?

— Книга у твоей подруги, — сказал он. — Она забрала её утром.

— У которой? — Я нахмурилась, пытаясь сообразить, кто из них двоих мог забрать «Сердце зимы». Одри?.. Одри украла книгу? Точно не Дайана, она давно знала о «Сердце зимы» и имела массу возможностей незаметно её стянуть. Мне казалось, что Астрей немного пугал её, пусть даже она и делала вид, будто совсем не боится. А вот Одри… Я вспомнила её восторг, её желание обладать чем-то подобным.

На что она рассчитывала?.. я же так подробно рассказала обо всём, через что книга заставила меня пройти! Чёрт, да как же так! Я не могла в это поверить. В панике я заметалась по чердаку, ничего перед собой не видя, налетая бедром на углы укрытой покрывалами мебели, пиная попадающиеся на пути коробки.

— Я верну её, — бросила я, уверенная, что обязана это сделать. Уверенная, что Астрей этого от меня ждёт.

— Книга ей