Последняя жизнь - Иван Солин

— Пустошь! Не отставай, — выругавшись, явно не оценил шутку про шляпу и нервно пришпорил своими золотыми шпорами коня этот, очевидно, бретёр.

А нанят сей дорогостоящий специалист по устранению себе подобных был, как рассудил Волин, обиженным работорговцем, который понес сегодня не только ведь финансовый, но и вполне себе репутационный урон. Но это не точно, ибо уж очень как-то оперативно отреагировал Куфт, получается, не такой уж и напуганный, как хотел казаться, раз прямо по горячим следам выслал убийцу. Может, конечно, попросту психанул, импульсивно воспользовавшись вдруг подвернувшимся киллером, а теперь сидит и ногти от страха грызет. Но это уже и не важно. Дело-то сделано.

Ехали недолго, и уже вскоре пятеро всадников о шести конях оказалась на той самой площади Чести. Раза так в четыре меньшей, нежели Торговая. А по приезду кудряш с усиками принялся беспощадно нахваливать себя:

— Я — рыцарь Эдмо́ дю Монси́, одержавший верх в честных поединках с пятью достойными рыцарями, а также победивший в, эм, неисчислимых боях с недостойными упоминания! Также я участвовал в сражении за Приовра́жье и отмечен в битве у Долгопру́дска, за что был посвящен в рыцари его сиятельством графом Приозёрным! — сорвав редкие, но вполне искренние аплодисменты у зевак, представился приосанившийся один сэр, прежде чем официально объявить вызов другому. — Я, чья слава опережает мое имя; Я, признанный почтенными лордами; Я, достойный своих регалий — вызываю на поединок тебя, о ком впервые слышу, но кто смеет называться рыцарем! Принимаешь ли ты вызов, или падешь на колени, моля о пощаде, милости и снисхождении?

— Что ж(ухмыльнувшись). Я — лишенный наследства странствующий рыцарь печального образа… а потому истинного имени не назову из-за данного мною обета. Но как рыцарь без страха и упрека, был заслуженно некогда поименован Пресветлым. Славу же я снискал в битвах при Мертвой скале, на пике Боли, в ущелье Смерти, у леса Ужаса и в сражении за озеро Погибели, а посвящен в рыцари был одной благородной дамой, чью честь однажды защитил и с честью потом продолжал это делать, пока судьба, увы, не разлучила нас. Имя сей дамы я оставлю неназванным, ибо ее высочество, не желая афишировать своего участия, взяла с меня слово, и за более чем сотню лет не нашлось кого бы то ни было, кто мог бы попрекнуть меня в том, что я его не сдержал! — заставляя округлять глаза попритихших слушателей, несколько, мягко говоря, привирал Волин, тем не менее ни словом ведь не солгавший. — Я, ныне известный как Иль дю Воли, принимаю твой вызов, назвавшийся рыцарем дю Монси!

— Выбор оружия? — совладав наконец с эмоциями, а также задавив сменившую их неуверенность, излишне бодро поинтересовался вызвавший.

— Пешими и на мечах, — пожал плечами Илья, ибо он без доспехов и копья, чтоб турнир тут ещё устраивать. Но видя насмешливые взгляды, нарочито кровожадно оскалился. — Не хочу сильно портить доспехи или калечить лошадь — свои будущие трофеи.

— Ты думаешь, Безымянный, что против настоящего рыцаря в броне твои дикарские уловки сработают? Ха, и не мечтай! Это тебе не в спину бить, велезши из-под кровати. Сейчас я покажу тебе, что такое бой лицом к лицу. И пощады не жди. У тебя был шанс вымолить ее на коленях, но ты упустил его. И теперь, когда условия озвучены, так тому и быть! — спешившись и скинув плащ, подтвердил весьма дорого, как оказалось, наряженный дю Монси.

И дело тут не в тканях или украшениях, а в том количестве раскованной в пластины стали, что звенела на нём. Латные элементы, в изобилии размещенные на теле рыцаря, специфически шуршали и брякали об кольчужную поддёвку. Хотя и представлена та была лишь юбкой до середины бедра, да отдельно такими себе короткими рукавами, целью которых является защита подмышек и внутренней части руки от плеча до локтя. То есть тех частей, где латами никак не прикрыться. Менее же динамичные места тела защищала весьма по здешним меркам прогрессивная раздельная кираса, то есть с набрюшником-плакартом. Отдав пажу плащ, дю Монси дополнил латную защиту своих рук принятыми у юнца не менее латными перчатками. Ну а прежде чем взять у него же и длинный меч наподобие бастарда, сменил шляпу на каль. После чего нахлобучил и бацинет с бармицей, которая не теряла форму благодаря стеганному оплечью под кольчужным ее полотном. Забрало там, к слову, уже было заменено расторопным пажом с остроносого хундсгугеля на тупомордый клапвизор, ну или около того.

Понятное дело, что это всё — названия земных аналогов. Но как оно всё тут называется, Волин не знал, поэтому так.

И вот, готовый теперь к бою «танк», шурша кольчужным подолом об латные набедренники, пошагал к месту предстоящей схватки. На своих заточённых в наголенники ногах с до смешного остроклювыми сабатонами сей шумный тип грозно надвигался на противника в, стыдно сказать, одном тряпье. Хотя судя по его невозмутимой роже, озабоченностью своим незавидным положением там и не пахло. Легковес с какими-то даже сочувствием поглядывал на топающего к нему визави. И весьма бодро, к слову, топающего, не взирая на все эти изрядно за тридцать кг брони.

Попробуй такого расковыряй, особенно если он активно сопротивляется. И да, с заботой об анимешниках;)

— Итак, бьёмся пешими! На мечах! До тех пор, пока один из нас не признает поражение или не сможет более продолжать! — проорал кудряш, надежно законсервированный теперь. То есть из-под забрала.

— Условия принимаются.

Глава 25

ГЛАВА 25

— К бою! — подтвердив условия, поторопил Волин и с обнаженным мечом безрассудно понес свою незащищенную ничем тушку к тому, кого разве что копьем прошибить можно. И то, достаточно прочным да крепко зажатым, чтоб передать на его острие всю инерцию тяжеленной коняки.

Так, во всяком случае, всем очевидцам казалось, ибо никто и не догадывался о свойствах хитрого плаща Ильи, а также о его непростом мече, аналогично подпитываемом маной из магического резерва лишь с виду рыцаря. Впрочем, так и останется, ибо никакими спецэффектами работа зачарованного снаряжения экс-Героя не сопровождается, поэтому в бесчестном применении магии никто не сможет обвинить официально пока не мага.

— Экий ты неповоротливый, дружок, — издевательски воскликнул Волин, провоцируя противника. Да, довольно