Последняя жизнь - Иван Солин

— Одним халифатцем больше, одним меньше, — отмахнулся толстяк и скучающе вздознул.

— На площади Чести рыцарь дю Воли сразил в честном поединке рыцаря дю Монси. Насмерть, — перешел к следующей новости докладчик.

— Бывает, — равнодушно отметил слушатель.

— На Конной, Горшечной, Новоневольничьей улицах было разгромлено имущество торговца Куфта. Виновных ищут, но, наверное, уже нет смысла.

— Это почему? — впервые заинтересовался сводкой шериф.

— Куфт не пережил разорения и, набегавшись за день, сегодня ночью умер от разрыва сердца, — пояснил Брюси. И поспешил дополнить. — Конечно же, чтобы продемонстрировать власть, повесим кого-нибудь из Худого конца, кого нам Копченый выдаст. Но, скорее всего, погромы проплатили конкуренты Куфта.

— Почему не наследники, желавшие поскорее унаследовать? — вяло поинтересовался пузан, что-то обдумывая.

— Дело в том, что ещё и пропали все купчии на рабов. И они теперь все свободные, получается. Ну, раз клятвы их были завязаны только на покойного, а бумаг более нет. Причем нигде. Даже у конкурентов не всплыли, как стоило бы ожидать. Поэтому вполне очевидно, что целью всего было не отобрать имущество, а именно разорить. В том числе и наследников, которым почти ничего не досталось. Работорговец без товара — не торговец.

— Ладно, не интересно. Что-то еще?

— Да. На этой неделе скончался мэтр Лунс.

— Тот самый? — оживился шериф, пока его секретарь корчил скорбную мину.

— Да, ваша честь. От старости почил. Прямо за прилавком, — сообщил Брюси. И добавил подробностей. — Его только сегодня и обнаружили, когда к нему зашел мэтр Руви́ль. А там уже попахивало-с.

— Но как же гильдия? Это ведь их глава! — не понял слушатель причин такой задержки.

— Так мэтр Лунс и наказал им не беспокоить его, пока он в своей лавке. А кроме старинных приятелей уважаемого мага с, вы знаете, какой репутацией, туда никто более и не заходит. Неместные какие-нибудь разве что. Но лавка не разграблена, поэтому не было никого.

— Мда. Жизнь не вечна, — повздыхал толстяк. И чуть раздраженно уточнил. — У тебя всё?

— Всё, ваша честь.

— Ладно, вели подать вина и сыра. До обеда еще далеко, а я уже утомился работать, — а чуть подумав, дополнил. — Ну и меда с орехами тогда, чтоб голова лучше работала. Танцовщиц пока не надо — работать же решил. Много там сегодня на подпись?

— Восемнадцать циркуляров подготовлены и, после вашего утверждения, будут разосланы шерифам, — жалостливо проблеял секретарь.

— Да ты смерти моей хочешь, прохвост?!! — шумно возмутился глава блюстителей в коронных землях.

— Никак нет-с, — еще сильнее склонился Брюси.

— Десять! Не более, — всё же пошел на уступки возмущенный чиновник. И, успокоившись, недовольно проворчал. — А то пальцы отвалятся проклятые крестики ставить.

* * *

— Мда, жаль, — вздохнул Волин откуда-то из глубины фургона. В данный момент тот катил по проселку куда-то на север, совсем недавно покинув Восточные ворота столицы и уже свернув с одноименного тракта. Еще раз вздохнув, пассажир повторил. — Жаль, конечно.

— И ничего не жаль! — встрепенулась услышавшая это Тика, которая как раз правила Пирожком и Пряником. — Даже хорошо, что эти две ушли. Говорила ж, вредные они все, эльфы эти. Себе на уме. Вот.

— А? — отвлекся от своего занятия Илья. А осознав сказанное, чуть рассеянно отмахнулся. — Да я не о том.

— И правда, Тика, уж в чём-чём, а в распущенности нашего целомудренного(со смешком) лорда невозможно уличить, — попеняла рыжей светловолосая Момоли, сидевшая с ней рядом. На что упомянутый лишь украдкой вздохнул, ибо тут нечем возразить, ведь он действительно так до сих пор и не вкусил, скажем так, прелестей своих замечательных спутниц. — Так что сожаления нашего стойкого(лукаво) господина явно не связаны с тем, что две спасённые им из рабства красавицы так и не отблагодарили его, эм, одарив своей благосклонностью. Но да, согласна. Действительно жаль, что темные эльфийки ушли. Для отряда Энь-Лиль весьма мощная единица. Была бы. Да и Инь-Лиль, пусть и казалась глупышкой, но тоже далеко не проста. Что-то явно скрывала из своих, так сказать, талантов. Жаль, в общем, что они не остались, после того как были освобождены от своих рабских клятв Илю.

— Мне, — поправила темноволосая Рурита, которая бодро сейчас шагала рядом с повозкой, иногда, правда, отбегая куда-нибудь в придорожные заросли, наверняка на разведку. — Клятва мне была, а не Илю.

— Не суть, — отмахнулась Момоли

— Тю, да ушли и ушли, — поморщился Волин. А окончательно отложив свое занятие, припомнил события вчерашнего вечера. — Я б на их месте, если честно, так же поступил. Да, неблагодарный поступок, но мы ж и не в милой сказке, где за добрые дела принято исключительно добром отплачивать. В жизни, как я успел убедиться, ценятся не безвозмездные подарки, а через усилия полученные приобретения. Конечно, когда ода́ренным ничего не стоит или не сильно напряжно сделать ответную услугу, то тогда можно рассчитывать на хоть какую-то отдачу от своего альтруизма. Но обычно, увы, его будут воспринимать как нечто, само собою разумеющееся. И хорошо еще, если не потребуют добавки. Однако ушастых я освобождал, как и поспособствовал тому же для других рабов, вовсе не ради того, чтобы получить что-то взамен. Хотя совру, утверждая, что не рассчитывал на такое. Девчата и вправду молодцы. Энь-Лиль особенно. Кстати, пусть и говорил уже тебе, Ру, но повторять такое совсем не зазорно. В общем, отлично вы с ушастой вчера поработали. Ты по-красоте всё сделала, так что с меня премия. А что касается твоей напарницы, то и она красотка. Как ловко всё спланировала, всего лишь указав тебе лучшие цели для погромов. Хотя, я уверен, ещё и под шумок потом грабанула Куфта. Ну, сразу после его смерти, когда перестала действовать ее клятва ему. Уж что-что, а тайники торгаша и прочие его денежные секретики она наверняка знает. По-любому ведь под утро наведалась к нему домой. Заодно и бумаги какие-нибудь прихватила, ну или уничтожила. Например, бухгалтерию и всякую там отчетность, что способно было бы навести на нее с сестрой. Да даже компромат на тех же конкурентов, что можно, при умении, неплохо разыграть. Ой, да мало ли, какие бумаги мог хранить у себя Куфт. Не даром же Энь-Лиль потом, когда