Последняя жизнь - Иван Солин

не выйдут. Вон, щит да копье так и возишь ведь, хотя ни разу так и не воспользовался. Но это я не к тому, Иль, что осуждаю твои увлечения, или, упаси Мир, денег жалею. Просто намекаю, чтобы не забывал о нас и наших возможностях, да не лез сам на рожон. Мы ведь твоя свита как-никак, поэтому рассчитывай на нас. Ну а уж мы, как твои, эм, разноплановые специалистки, всегда готовы! — подмигнула в конце Момо, а Тика лишь вздохнула. — И да, ты не переплатил сапожнику? Всё-таки десять крон задатка — многовато.

— Главное, чтоб ботинки как положенно мне сшил. А то неохота в кедах рассекать. Хотя и замаскировать их можно, — отмахнулся Илья. Но глянув на грустную рыжую, обольстительно улыбнулся. — Тика, бесценная моя, как там образ моей обувки, ну и всего прочего? Не пропал ли под напором невеселых дум из твоей такой хмурой, но, о Мир, какой же очаровательной головки?

— Я всё помню! — сердито отвечала насупленная лисичка. Но повернувшись, куда ласковее проговорила. — Иль, ну не сердись на меня. Просто ты так мило с ней общаешься, а на меня обращаешь внимание, только когда по делу.

— Дык… я ж с Момоли сейчас тоже не сильно-то и любезничаю на отвлеченные темы. Разве не по делу? Не флиртую — уж точно.

— Но она ведь…

— Да? — делано удивился Илья, вроде как он только сейчас заметил манеру общения обольстительной Момоли. — Она ж всегда так разговаривает. Да, Мо?

— Точняк, — подтвердила невозмутимая крольчиха, кокетливо поправив… и прическу тоже.

— Вот видишь, Тика? Так что не придумывай того, чего нет, — а когда заулыбавшаяся девчонка отвернулась, бессовестно подмигнул старшей ее подруге, куда более лукавой и уж точно не менее улыбчивой.

Хотя на самом деле, лишь с виду беспечная, Момоли опять мысленно вернулась к той странной тяге к собеседнику, что слегка беспокоила ее, а возникла уже пару дней как. Сразу после того его, унимающего похоть дебафа, который на нее был наложен в момент нештатного действия зелья рыжей негодницы. И, видимо, именно такое сочетание факторов вызвало уж нежданные чувства в сердце давно не юной красавицы. Очень смущающие чувства.

— Вот, зая, держи! — возникла из кустов Рурита, прерывая раздумья подруги.

— Загнала, котя? — с улыбкой полюбопытствовала Момоли, принимая не сбежавшего-таки зайца у довольной пантеры, снова уже в женском обличье.

— Не, тот ушел. Шустёр. Но я другого поймала, и этот даже жирнее.

— Мы, кстати, уже подъезжаем, девочки. Так что потом будете лакомится, эм, дичью, — глянув на ушастого в руках ушастой, со странным выражением лица уведомил Волин. — Остановку для ужина делать не станем. Уже на месте что-нибудь придумаем. Сейчас, вон, тот деревянный мостик переедем, и там, за той рощей вдали, должен быть поворот к большому каменному мосту. Это который уже на остров, где школа магии. Если, конечно, я всё верно понял из рассказа мэтра Лунса.

— Ясно. Тогда косого я уберу пока, — согласилась Момоли, способная даже из подобного сготовить пир.

— Выходит, уже сегодня мы станем учениками столичной школы! — воодушевленно воскликнула Тика.

— Выходит, — покивал задумчивый Илья. — Непривычно мне, что тут нет такого понятия, как учебный год. И что учеников набирают не к первому, например, сентября, а можно в любой день поступить.

— А разве где-то не так? — эдак с улыбочкой поинтересовалась Момоли, которая давно уже перестала пытаться вытянуть из попаданца сведения о его загадочном прошлом, но не могла отказать себе в удовольствии лукаво, как, впрочем, и всегда, уточнить что-либо после очередной его оговорки.

— Много где. Кое-где вообще учатся, лёжа в гробу, — сделав страшные глаза, поведал тот, кому доводилось и самому обучаться в медкапсуле под разгоном. И нет, Волин не столько скрывал свое прошлое от хитрой крольчихи, сколько забавлялся этой вот игрой в недосказанность, щедро сдобренную то и дело проскакивающими обмолвками. — Такие дела.

— Да-да, наверняка это на пике Крови так. Ну или близ моря Страданий, — с важным видом поддакнула Тика, которой таким образом хотелось подчеркнуть свою куда большую осведомленность и выпятить приближенность, так сказать, к Илье. — Вот.

— Да уж, было дело, — с загадочной рожей прогудел он, желая подыграть рыжей, хотя сам с трудом сохранял серьезность.

— Это сто лет назад, да? — как всегда без обиняков спросила Рурита, даже раскрывшая от удивления рот.

— Угу, — невразумительно прогудел отвернувшийся Илья.

— Наверное, это уже после того, как некая принцесса, пожелавшая сохранить инкогнито, посвятила тебя в рыцари, да? — сымитировав жгучее любопытство, также красочно выказала его лукавая Момоли.

— Угу, — не более внятно промычал Волин.

— Ну чего пристали? — встала на защиту Тика. — Не стоит перед ними раскрывать все НАШИ тайны, Иль.

— Угу, — не изменил себе подзащитный. Но пора прекращать это, а потому. — А вы, девочки, проходили проверку на одарённость?

— Я — да, — ответила Момоли, и если судить по ее всё такому же расслабленному виду, то безуспешно.

— А я — нет, — удивила Рурита. — Но мы, мягколапые, магами и не бываем.

— Почему? Тика ведь тоже из лесного народа, однако она вполне себе маг.

— Не знаю. Просто никогда не слышала о магах из моих соплеменников. Да и вообще, из способных оборачиваться.

— Да? Странно, — озадачился Волин. — Только сейчас об этом задумался, но ведь реально странно. Вы все — по-любому магические расы, скажем так. То есть ваши души должны быть предрасположены к оперированию магической энергией. По крайней мере взаимодействовать с нею. Наверное, по большей части неосознанно. Ну там — нечеловеческая сила, та странная несокрушимость, оборот. Полный или частичный. Долголетие, сюда же. В общем, не чужды вы магии. Я вот что подумал, Момо, Рури. Если Мир не готов с вами, эм, работать по стандартной схеме. Ну, когда с посохом и через заклятья. То это ведь ещё не значит, что ваша энергетика не приспособлена для других видов магии.

— Заманчиво, — лишь слегка улыбнулась Мо.

— Было бы замечательно! — с восторгом подтвердила Ру.

— Но это надо получше обдумать. Позже. А пока — приехали.

— Да. Вот уже и предмостовой форт, — покивали обе воодушевившиеся подружки.

— Ну что ж, красавицы, — оптимистично воскликнул