Второй Шанс Старого Рокера - Денис Стародубцев

комок. Помню, как вбежали врачи в синих костюмах и отодвинули меня в сторону. Им сопротивляться я не стала. Они наклонились над Колей, а я просто стояла в стороне и смотрела, как они что-то делают. Потом один из них сказал другому, что нужно срочно ехать в больницу, а затем подошёл ко мне и спросил:

— Вы звонили в скорую? Вы ему родственница? Поедете с ним?

В ответ я несколько раз кивнула.

Он сказал:

— Тогда пойдемте в машину и поедем прямиком в больницу! Быстрее!

Не помню, как покинула актовый зал и спустилась вниз. Да я вообще не помню около двадцати минут моей жизни. Что было? Кто со мной говорил? О чем я думала всё это время? Не знаю!

Сознание вернулось в момент, когда мы ехали уже в машине скорой помощи. Думаю, меня вывело из этого состояния то, что мы проезжали мимо нашего дома, и я подумала о маме.

В больнице мне легче не стало, если честно. Эти синие стены давили на меня. Я чувствовала себя маленькой и потерянной в этом огромном мире. Ещё эти лампы, которые светили холодным светом — от них болели глаза. Колю увезли, как мне сказали, в реанимацию, а меня попросили заполнить бумаги. Я подписала что-то не глядя. Если даже в этот момент я завещала своё тело на органы, мне было вообще всё равно.

Потом они сказали:

— Ждите здесь, к вам подойдет врач, когда будет какая-то информация.

И снова оставили одну. Я села на пластиковый стул в приёмном покое и смотрела на дверь, за которой скрылся Коля. Чувствовала, как внутри меня было пусто. Не знала, сколько времени прошло… Минуты? Часы? А во сколько вообще мы сюда приехали? Это мне было неизвестно, а значит, и счёт времени был окончательно потерян.

Я обратила внимание, что нахожусь там совершенно одна. За всё то время, что я там находилась, больше никого не привезли.

Подумала о Коле: я наконец-то могла связно думать. Он так сильно изменился за последние дни, как будто стал другим человеком. Он перестал быть тем больным, тихим мальчиком, который прятался в своей комнате и ни с кем не разговаривал, кроме своей гитары. Теперь он был таким уверенным, смелым и надежным! Защитил меня в конфликте с Рэмом, приносил деньги домой и помогал маме. Он играл на гитаре так, что у меня мурашки бежали по коже, и неужели после всего этого его жизнь вот так прервётся? У него же только начало что-то получаться в этой жизни! Это несправедливо!

Я вспомнила, как обзывала его, стыдилась, кричала и ненавидела за то, что он был больным, за то, что он отнимал всё время матери. Как же я была глупа.

Наконец-то я услышала шаги и подняла голову в надежде увидеть доктора. Но это был не он. Я увидела Рэма. Он стоял в проходе и смотрел на меня молча. Почему? Думаю, он просто не знал, что сказать. Выглядел Рэм потерянным. Он молча подошёл ко мне и сел рядом. И теперь мы сидели там вдвоем. У меня даже не было сил, чтобы спросить, откуда он узнал, что произошло, и как нашёл нас. Спустя какое-то время тишина стала невыносимой, и он решил нарушить её:

— Аня, — обратился он ко мне тихим голосом. — Я слышал, что случилось… Как он? Есть какая-то информация?

Я смотрела на него и не знала, что сказать. Ещё совсем недавно я ненавидела его за всю ту боль, что он мне причинил, а теперь он сидел рядом со мной и был единственным человеком во всём мире, кто пытался меня поддержать. Его лицо было таким, как будто ему на самом деле не всё равно.

— Не знаю, — сказала я, и мой голос уже не дрожал. — Сразу же после того, как мы приехали сюда, его увезли в реанимацию. Врачи не выходят с тех пор, и я не знаю, что с ним.

Он пару раз пытался что-то сказать — видимо, подбирал нужные слова. Но с его губ сорвалось только банальное «всё будет хорошо» и то, что Коля сильный и справится. Не знаю почему, но в этот момент по моему лицу покатились слёзы. Я усмехнулась сквозь них:

— Зачем ты это говоришь? — спросила я. — Ты ведь даже не знаешь его!

По его глазам было видно, что эти слова даже задели Рэма.

— Мне достаточно того, что я знаю, — сказал он. — Я видел его на батле, да и вообще: не каждому хватило бы смелости и сил прийти вот так одному на чужую тусовку для того, чтобы спасти свою сестру.

— А ты бы так смог? — спросила я.

Он опустил глаза в пол.

— Нет… — пробубнил он тихо себе под нос. — Не смог бы…

Я посмотрела на него и почувствовала, как внутри меня что-то тает. Может быть, я ошибалась на его счёт и он действительно изменился? Ну или вообще никогда не был тем самым говнюком, а всё это было только маской? Я не знала, но по крайней мере сейчас он точно не врал. Я вытерла слёзы ладонью и сказала:

— Спасибо, что пришёл… Правда, я ценю это.

— Я не мог не прийти, — сказал он. — Если я могу чем-то помочь, ты только скажи!

Он встал со стула, готовый отправиться бегом хоть на край света. Меня это заставило улыбнуться.

— Не знаю, — сказала я. — Пока ничего не нужно. Я просто ещё немного посижу тут и подожду.

Он сел обратно:

— Тогда и я посижу с тобой, — сказал он. — Если ты не против, конечно.

Я кивнула, и мы снова замолчали. Так и сидели в тишине. Я смотрела на дверь, он смотрел на меня, и каждый думал в тот момент о своём. Не знаю почему, но его присутствие успокаивало меня. Я чувствовала, что не одна.

Казалось, прошло уже очень много времени. Телефон завибрировал в моём кармане. Я достала его и посмотрела на дисплей. Мама. Она звонила, но я сбросила вызов. Она у меня никогда не сдавалась и через минуту снова позвонила. А что я? Да снова сбросила. Не могла говорить с ней в этот момент. Вернее, не могла сказать, что Коля лежит в больнице и я не знаю, выживет ли он. Рано или поздно нужно будет ей всё рассказать, но не сейчас. Надеюсь, что в момент, когда мать набирала мой номер, она ещё ничего не знала.

Не сказала бы, что я особо верующая, но в тот момент начала