Фантастика 2026-160 - Вахтанг Глурджидзе

— Добрый день! — быстрым шагом подошел к нему паренек в аккуратно костюме. — Простите, но сегодня ресторан закрыт. У нас инспекция санитарная и учет. Мы можем забронировать для вас…

— Не надо, — буркнул Константин и глянул на машину. — Тебя как звать?

— Фома. А вы…

— Фома, у меня дым черный валит с автомобиля. Я отправлю сюда людей из мастерской. Они машину заберут. Она пока постоит тут?

Парень нахмурился, оглянулся на ресторан и неуверенно пожал плечами.

— Простите, но…

Чернов залез в карман, вытащил довольно толстый кошель и выудил оттуда купюру. Подойдя к парню, он сунул ее в карман и кивнул на автомобиль.

— Сударь, двигаться на неисправном автомобиле крайне опасно. А ну как я на перекрестке каком заглохну? Дорогу перекрою…

Парень покосился на край купюры, еще раз оглянулся на ресторан и кивнул.

— Очень опасное это дело, ваши автомобили, — произнес он.

— Ну, вот и славно, — хлопнул по плечу парня Чернов и направился дальше по улице.

Спокойно, не торопясь, рассматривая прохожих он прошелся по проспекту несколько кварталов. Клумбы, аккуратно подстриженные деревья, выкрашенные в белый бордюры.

— Поребрик, — нахмурившись произнес Константин и хмыкнул, странному выверку языковых оборотов северной столицы.

Мужчина свернул и остановился у одного довольно необычного здания.

Два этажа, небольшое, но отгороженное от соседних домов небольшим заборчиком. Пара клумб у входа и аккуратная калитка из кованого железа.

Справа — начала складов небольшого торгового посада. За ними сами торговые ряды. Слева — большой новый доходный дом. С колоннами у крыльца, с лепниной.

И тут небольшой старомодный домик, не с новомодным металлом, не с практичным шифером, а с черепицей на крыше. Стены — серый камень. Окна с аккуратными наличниками и массивная деревянная дверь, у которой уже его ждали.

— Кость? — голос встречающего вырвался хриплым, но теплым, как глоток крепкого чая у очага. Силуэт спустился по ступенькам, разглаживая седеющие усы, и хлопнул друга по плечу. — Где тебя черти носили? Выглядишь, будто из морга на обед выпустили.

Чернов прошел к крыльцу, грустно усмехнулся и кивнул. Затем он подошел к ожидавшему мужчине и обнял.Объятия вышли крепкими, по-мужски — с похлопыванием по спине и коротким, без слов, взглядом в глаза.

Захар Пальцев, юрист с репутацией «серого кардинала» в делах столичных аристократов, всегда был таким: сухопарый, как тростинка, с узким лицом, изборожденным мелкими морщинками от бессонных ночей за бумагами, острым прямым носом, и глазами цвета выцветшего пергамента — проницательными, но усталыми, с сеткой лопнувших капилляров. Волосы его, седеющие на висках, были аккуратно зачесаны назад, а сюртук, хоть и потертый, сидел безупречно, подчеркивая худощавую фигуру человека, чья жизнь прошла в лабиринтах контрактов и интриг.

— Внутрь, Захар. Не на улице же болтать, — хмыкнул Чернов, кивая на дверь.

— Да, прости… — тут же сдвинулся в сторону мужчина и приоткрыл дверь. — Проходи.

Константин кивнул, прошел внутрь и замер, от тихого напоминания за спиной:

— Тапочки, Кость. Тапочки.

Чернов тяжело вздохнул, поглядел на тапки в углу и нехотя согнулся, чтобы расшнуровать ботинки. Пара минут и на его ногах оказались тапки из мягкой кожи.

— С твоим заработком мог бы и уборщицу какую-нибудь нанять, — буркнул он, направившись в холл, если его так можно было назвать.

— Чисто не там, где убирают. Чисто там, где не гадят, — буркнул в ответ хозяин небольшого дома.

Они прошли через тесный холл, являющийся по сути перекрестком между комнатами, и нырнули в кабинет — комнату, заставленную шкафами с делами, стопками пергаментов и единственной лампой в зеленом абажуре. Захар уселся за стол, жестом указав на стул напротив, и сразу потянулся к ящику, выуживания пачку бумаг.

— Слушай, Кость, по твоим землям на Урале… — начал он, разглаживая лист с цифрами. — Я, честно, пытался. Пытался с этим что-то сделать, но… Кость, это слишком далеко. Любое начинание разбивается о логистику. Прибыль выходит — кот наплакал, лес, что сплавляют, начинает гнить. Единственная шахта встала. Нужны вложения, серьезные. Я бы посоветовал продать пару участков под аренду — фабриканты нынче рвутся на восток. Или хотя бы инженера нанять, чтоб…

Чернов поднял руку, останавливая поток. Его взгляд, темный и тяжелый, как зимняя ночь, уперся в друга.

— Не сегодня, Захар. Земли подождут. Я по другому делу.

Юрист замер, опустил бумаги и откинулся на спинку кресла. В кабинете повисла тишина, прерываемая только тиканьем часов на полке.

— Ожогов, — выдал догадку Захар. — Слышал. Знатно обсмаковали весть в газетах. Шумиху подняли. Столбовая фамилия закончилась. Нашлись даже те, кто Государя винят в бездействии. «Барон Ожогов скончался от скоротечной болезни».

— Просто шумят, или…?

— Ну… как-то все резко началось. Новость, шум, встречи, торговля с грызней… В общем как обычно — волки на падаль слетаются. Поместье его, земли, прииски… Зарубины, кстати, тут в фаворитах, Кость. Их люди в канцелярии. Мне тут нашептали, что все по закону — долги, залоги, старые иски. А Император… ну, ты знаешь…

— Молчит?

— Молчит, — кивнул Пальцев.

Чернов кивнул, не моргнув. Он отстегнул замок саквояжа — потертого, черного, как его перчатки — и вынул пачку документов: завещание с гербовой печатью, письмо в запечатанном конверте и плоскую деревянную шкатулку. Положил все на стол, перед Захаром. Ровно. один документ к другому, словно раздавал карты в покере. Последней на стол легла плоская шкатулка с замочком сбоку. Дерево шкатулки тускло блеснуло под лампой — руны на инкрустации едва заметно шевельнулись, как живые.

Захар взял бумаги, пробежал взглядом по строчкам, перелистнул завещание. Его брови полезли вверх, рука потянулась к шкатулке.

Он глянул на Чернова, что спокойно за ним наблюдал, а затем отложил в сторону бумаги и взял в руки шкатулку. Открыв ее он уставился на генеалогическое древо. Красный камень, в основании одной из ветвей с подписью Ожогов Евгений Викторович, был тусклым. А вот на кончике, камень без цвета и подписи однозначно светился.

— Боги… — прошептал юрист, откидываясь назад. — Это… это же динамит, Кость. Земли Синицыных — Государю? Прииски в казну? А Зарубины? Они это не проглотят. И письмо… канцелярия, князья…

Захар глянул на старого знакомого и громким шепотом, словно его мог кто-то услышать, произнес:

— Ты меня в могилу хочешь свести? Я не полезу в это! Я — нейтральная сторона, черт