Фантастика 2026-172 - Юрий Лермонтович Шиляев

Судья поднял бровь и повернулся к чиновникам возле Андрея:

— У вас есть возражения?

— Ваша честь, — вкрадчиво и тихо начал второй чиновник, — дар, конечно, имеет значение, однако природа способностей господина Марка не проверялась. Это может быть лишь хорошее обучение и чутьё от природы, а не родовая сила. К тому же закон превыше всего. Если в архиве нет официальной записи о признании наследника, если документы были оформлены с нарушениями, то слова о даре, не могут быть приняты как главное доказательство. Это лишь дополнение к фактам. А факты, — он развёл руками, — факты говорят против ответчика.

В зале повисла напряжённая тишина. Я видел, как начали меняться лица окружающих. На них появилось непонимание, удивление, злость и даже жалость.

Андрей наклонился к адвокату и что-то прошептал ему на ухо. Тот согласно кивнул и снова поднялся.

— Ваша честь, — сказал он, — мы также хотим представить дополнительные свидетельства. В архиве города имеются письма, в которых Демьян Винтер выражает сомнения в происхождении своего внука. Он писал о том, что мать Марка была неизвестной женщиной, а сам Марк мог не быть его кровным родственником. У нас есть копии этих писем.

Ярость на мгновение вспыхнула в груди, но тут же погасла. На что только не пойдёт Андрей ради того, что в трактире. Я позволил себе лёгкий изгиб губ, словно услышал забавную шутку. Андрей заметил это, и его лицо окаменело. В его глазах мелькнуло замешательство, а затем раздражение. Он явно ждал от меня паники, мольбы, отчаяния — чего угодно, только не этой ледяной невозмутимости.

Судья взял в руки бумаги, которые передал ему чиновник, и начал их изучать. В зале стояла тишина, нарушаемая лишь шуршанием пергамента. Я погладил Бекона по голове, и кот довольно замурлыкал, привлекая внимание нескольких зрителей. Кто-то из них покачал головой — мол, как можно быть таким спокойным, когда решается судьба твоего дела?

— Господин Винтер, — обратился ко мне судья, отрываясь от бумаг. — Вы слышали обвинения. Что вы можете сказать в свою защиту?

Я медленно поднялся с места. Бекон поднял голову, видимо, тоже желая участвовать в разговоре. В зале стало ещё тише — все ждали моего ответа.

— Ваша честь, — спокойно начал я, — я не собираюсь оспаривать бумаги, которые были представлены стороной истца. Они могут быть подлинными, а могут быть и подделкой — я не специалист в архивных делах. Да и потом, мне уважаемые люди города уже дали документы, подтверждающие моё право на земли. К чему мне сомневаться в компетенции чиновников? Я удивлён, что бумаги, которые передали вам, так внезапно нашлись, и очень обеспокоен, что их никто не обнаружил, когда решался вопрос с наследством и долгами. Но, как я уже сказал, я не специалист в таких делах, а всего лишь повар.

В зале послышался удивлённый шёпот. Андрей нахмурился, его пальцы перестали постукивать по столу и сжались в кулаки.

— Однако, — продолжил я, и в моём голосе появилась сталь, — я хочу спросить вас, ваша честь. Что важнее для суда — бумаги, которые может подделать любой писака, или сама кровь, которая течёт в жилах? Что важнее — записи в метрических книгах или то, что признаёт сама земля, на которой стоит этот город?

Чиновники рядом с Андреем нервно заёрзали.

— Ваша честь, ответчик пытается увести разговор в сторону от фактов! — вмешался адвокат Андрея. — Мы обсуждаем юридические документы, а не поэзию.

— Я не спорю, — спокойно ответил я, не сводя глаз с судьи. — Я лишь прошу вас, ваша честь, дать мне возможность доказать своё родство не бумагами, а тем, что не подделать. Тем, что было в моей семье задолго до того, как Андрей Винтер решил вспомнить о своих корнях.

Андрей вскочил с места, и его лицо исказила злоба.

— Прекратите эту комедию! — воскликнул он, ударив ладонью по столу. — У вас нет никаких доказательств! Вы самозванец! Мой отец рассказывал мне, что вы и Винтер вовсе! Он говорил, что ваш дед, Демьян, взял тебя из приюта, чтобы было кому передать трактир после его смерти!

В зале поднялся гул. Люди начали перешёптываться, кто-то даже встал с места, чтобы лучше видеть происходящее. Я стоял неподвижно, глядя на Андрея с лёгкой усмешкой. Его крик был тем, что выдают отчаяние, а не уверенность.

Судья поднял молоток и громко им стукнул.

— Тишина в зале! Истец, прошу соблюдать порядок. Сядьте на место.

Андрей тяжело дышал, но подчинился. Адвокат дёрнул его за рукав, что-то горячо зашептал ему, видимо, пытаясь успокоить. Я же снова посмотрел на судью и произнёс:

— Ваша честь, вы так и не ответили на мой вопрос: что важнее для суда? Бумаги, которые предоставили люди Андрея Винтера, или кровь Винтеров?

— Протестую! — завопил адвокат Андрея. — Это неуважение!

— Бумаги, как я уже сказал, можно подделать или не оформить, — без тени эмоций ответил я. — А можно ли обмануть родовую силу? Всем известно, что Демьян Винтер, да и все Винтеры, славились своим умением готовить. И все, кто принадлежит к этой семье, известны в поварских кругах.

— Вы собираетесь предложить устроить кулинарный конкурс? — изумился судья? — Мы и так знаем, что вы хорошо готовите. Однако как было сказано ранее, это может быть интуиция и хорошие навыки. Тогда к чему вы клоните, господин Винтер?

— Я прошу у вас несколько минут, чтобы показать, что кровь не может лгать, в отличие от людей и бумаг, составленных ими.

Судья задумался. Его взгляд скользнул по чиновникам, по напряжённому адвокату Андрея, по зрителям в задних рядах. Затем он кивнул.

— Хорошо, господин Винтер. У вас есть пять минут.

Я сделал глубокий вдох и закрыл глаза. Интересно, получится ли у меня докричаться на такое расстояние до Очага? Он же всегда был лишь частью трактира, спрятанный за стенами в подземелье. Бекон понял, что я хочу сделать, и тихо мявкнул, замерев и смотря на меня во все глаза.

Но я помнил слова Системы и верил, что Очаг откликнется, ведь он стал часть и меня тоже.

Открыл глаза и поднял правую руку ладонью вверх. В зале повисла тяжёлая тишина, никто ничего не видел