Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

Со временем перестаешь считать время и замечать, как быстро добираешься до места высадки. Тоже уставившись в иллюминатор, я отпустил поток мыслей, которые просто блуждали в черепной коробке туда-сюда, меняясь с одной на другую и обратно. Порой полезно отключить мыслительный процесс и дать свободу своим синапсам, чтобы они рассортировали мусор по углам.

Контроль сознанию и мыслительному процессу вернулся в тот момент, когда колеса самолета коснулись земли и меня тряхнуло в кресле. В иллюминаторе замелькали бетонные плиты московского аэродрома.

Я перенес процедуру спуска под землю почти на автопилоте. Мой взгляд вяло фиксировал бронированный микроавтобус, холодные металлические стены грузового лифта и смыкающиеся гермодвери.

Уже внутри в легкие ударил стерильный, пропущенный через фильтры воздух бункера. Местная климатическая система сушила слизистую носа. Я сглотнул, чувствуя легкое першение в гортани.

— Иди отдыхай, — сказал я, остановившись на перекрестке жилого сектора. — Я сам доложу.

— Думаешь справишься? — спросила она, щурясь по-лисьи.

— Куда ж я денусь? — я улыбнулся.

Она хлопнула меня по плечу.

— Ну топай, герой, — отозвалась она и двинулась в сторону жилого отсека. Вся наша группа разбрелась кто куда.

Отдых у дриад отдыхом, но просто побездельничать в сознании тоже нужно.

Рядом со мной откуда ни возьмись появился адъютант в строгом костюме.

— Граф Громов, вас ожидают в переговорной.

Я поправил воротник, развернулся и зашагал в сторону знакомых двустворчатых дверей. Остановившись перед входом, я нажал на ручку и толкнул створку.

Внутри находились те же люди. Император Федор II сидел во главе стола. По правую руку расположился граф Шувалов, слева сидели Белозеров и архиепископ Игнатиус.

— Присаживайтесь, Виктор Андреевич, — ровно произнес монарх, указывая на свободное кресло. Складывалось ощущение, что с момента нашего созвона эти четверо отсюда даже не уходили, хотя времени прошло порядком. На дворе вообще глубокая ночь стояла.

Я пододвинул стул, сел и положил руки на стол.

— Итак, — выдохнул я. — С чего начинать?

— С самого начала, — спокойно констатировал император.

— Я могу потратить часы на пересказ нашего прорыва сквозь зараженную чащу, — сказал я. — Если коротко, пробирались через зараженный лес вместе с эльфийским проводником, набрели на эльфийский сгоревший город, после чего двинулись дальше. Затем столкнулись с зараженными мутировавшими существами и тварями, которые появились после «Выброса Тьмы», а уж затем попали к дриадам, которые изначально нас не хотели пропускать. Если время позволяет, то можете включить запись с нагрудного видеорегистратора одного из бойцов и вновь перематывать, как и прежде, я буду говорить, где остановиться и вы увидите сами своими глазами.

Федор II прошелся руками по клавиатуре.

— Минуту, система еще не выгрузила записи.

Пришлось подождать, пока на настенном экране медленно ползла полоска загрузки. Когда процесс завершился, экран моргнул, и все присутствующие увидели лес.

В перемотке они увидели наши первые шаги, затем я попросил остановиться, когда мы добрались до поселения, после чего двинулись дальше и камера передавала наше сближение с местом, где началась бойня.

Видео передавало хаотичную тряску бегущего человека. Дульные вспышки разрывали мрак, выхватывая из темноты изуродованные морды мутировавших зверей. Я смотрел на экран, слушая треск автоматных очередей, и мое левое плечо рефлекторно дернулось. Тело помнило чудовищную усталость и сосущую пустоту в энергетических каналах, когда я выжигал черных духов пулями психеи. В динамиках хрипело дыхание солдат, звонко лязгал металл секиры Даграля. Зеленоватые фигуры дриад мелькали в кадре смазанными силуэтами, раскраивая плоть монстров.

Император сидел неподвижно. Белозеров подался вперед, впившись взглядом в тактику перемещения своих людей.

Затем на видео возник переливающийся барьер. Отряд прошел сквозь него. Серая гниль сменилась яркой, нетронутой зеленью Рощи.

— Дальше пойдет бытовой процесс восстановления, — произнес я, потирая ноющую переносицу. — Перемотайте до наступления темноты.

Император коснулся пульта. Видеоряд превратился в смазанную цветную полосу. Солнце на экране стремительно скатилось за горизонт. Золотистые лучи сменились густым мраком, разбавленным мягким светом лесных светлячков.

Скорость воспроизведения вернулась в норму.

Оперативник с регистратором явно отделился от основной группы. Камера мерно покачивалась в такт его расслабленным шагам. Он отошел к зарослям цветущего кустарника на границе лагеря.

Из густой тени деревьев прямо на объектив шагнула фигура.

Дриада не носила ни куска грубой шкуры, ни цветочных венков. Бледный зеленоватый свет падал на ее абсолютно нагое тело. Она плавно приблизилась, протянула руку и уверенно взяла оперативника за запястье. Камера дернулась вниз, зафиксировав переплетение пальцев, а затем снова поднялась. Дриада потянула солдата за собой, уводя его в непроглядную чащу.

Листья шуршали вместе с ветками прямо по объективу, пока пара не остановилась.

Картинка погрузилась в почти кромешную тьму. Лишь редкие блики пробивались сквозь кроны.

Следом изменился звуковой фон. Аудиодорожка перестала фиксировать шаги и из динамиков правительственной аппаратуры полилось прерывистое мужское дыхание, смешавшееся с женским.

Камера на груди бойца заходила ходуном. Внезапно объектив рвануло вверх и на экране показались пара раскачивающихся упругих женских грудей, намертво перекрыв обзор.

Сначала я и сам не поверил тому, что увидел.

Может свет так упал? Или это какой-нибудь зверь попал в кадр, как в старом-старом анекдоте, когда один пацан говорил другому, мол «а моей дед в лесу сову с сиськами видал».

Но нет, сопутствующие звуки напрочь разбивали мои предположения.

Я медленно повернул голову.

Белозеров сидел, вцепившись обеими руками в край столешницы, костяшки пальцем побелели, а на виске генерала вздулась и дико запульсировала толстая вена. Шувалов застыл, приоткрыв рот, и часто-часто моргал, глядя на прыгающую зеленую грудь. Архиепископ Игнатиус замер на месте, продолжая неподвижно держать в узловатых пальцах деревянную бусину четок, так и не сдвинув ее по нити.

Я зажмурился, тяжело выдохнув, и сдавил пальцами переносицу до легкой боли в хряще. Вот, вроде бы, все должен был предусмотреть, да не смог. И почему вообще меня стыд пробирает, ведь не я же на камере? Не я. Моя ответственность за происходящее? Не моя.

Однако неловко-то как было, черт побери.

С точки зрения врачебного прагматизма я досконально осознавал биохимические процессы и механизмы сброса критического стресса. Бойцы выжили в мясорубке, их нервная система требовала разрядки, а местные амазонки решили отблагодарить защитников самым древним и доступным способом.

Это НОРМАЛЬНО.

То есть, я не могу осуждать ни бойца, ни дриад, что живут в матриархальном обществе, где мы не видели ни единого мужчины.

Но вот за что я осуждал бойца, так это за то, что каким-то невообразимым образом тренированный, элитный оперативник