Спасти СССР. Легализация - Валерий Петрович Большаков

так думаю! — отняв одну руку от баранки, водитель скопировал жест Мимино. — Не веришь? Да, бывают и такие женщины! Кстати, Томка — копия мамы, ей тоже комфортно, когда живешь не хуже других, но и не лучше, а как все.

— Да, есть в ней такое… — протянул я. — Были моменты.

— Ага. Агаганьки… — дядя Вадим притормозил, и свернул в тихий переулок. «Волга» замерла, урча на малых оборотах. — Вчера ко мне Минцев заходил… — рассеянно поглядывая кругом, он поинтересовался, как бы невзначай: — Георгий Викторович, кажется, полковник?

— Под, — усмехнулся я. — И чего ему надо было?

— Да нет… — проговорил Вадим Антонович, отчетливо смутясь. — Мужик он нормальный, без гнильцы. С таким в разведку идти можно…

— Так он и ходит, — брякнул я.

Дядя Вадим негромко рассмеялся.

— Правда, что… — побарабанив пальцами по рулю, сказал: — Я ведь не просто так подъехал, Андрей. Мы с тобой как бы в одной связке, как те альпинисты… Вот, если честно, я не очень-то и верил, что из затеи с военно-патриотическим клубом выйдет что-нибудь путное. Наиграются, думаю, ребята и девчата, и бросят! А он в рост пошел… И вширь, и вдаль… Это уже самое настоящее движение, на весь Союз! Вот об этом Георгий Викторович и толковал. Тут как: и клуб, и поисковые экспедиции логично повесить на горком КПСС, и… Видать, Минцеву я глянулся. М-да… Предложил выдвинуть меня в горком, поднять до завотделом — пропаганды и агитации или организационно-партийной работы. Дескать, вы же у самых истоков первой экспедиции стояли, поддержку оказывали, то, сё… А потом такую перспективку обрисовал, что… «В случае успеха движения, говорит, можно будет выйти и на союзный уровень!» О, как… Только это, Андрей, строго между нами.

— Да понятно! — отмахнулся я, и прямо спросил: — Вы согласились?

— Согласился, — твердо ответил Вадим Антонович. — Всё по-честному, а Любкины страхи мне до одного места. «Не высовывайся! — передразнил он. — Тебе что, больше всех надо?» А вот надо! — зубасто и лихо улыбнулся дядя Вадим. — Плоха та пешка, что боится выйти в ферзи.

— И правильно! — горячо поддержал и одобрил я. — А то, опять, примажутся всякие, заболтают хорошее дело… А вы — свой!

— Ну, спасибо, — усмехнулся Афанасьев. — Хм… Ладно, о журавлях в небе — после. Займемся синичкиными делами. Твоя экспедиция, надеюсь, не откладывается?

— Наша экспедиция, — улыбнулся я, смещая акцент. — Хотим даже пораньше выехать — двадцать восьмого… это суббота, вроде, или двадцать девятого. И — до восьмого мая. От школы Тыблоко будет… э-э… Яблочкова, Татьяна Анатольевна, директриса наша. И военрук. А вот кого главным назначат, не знаю. В том году Светлана Витальевна была, но она сейчас в декрете…

— Назначили меня, — спокойно сказал дядя Вадим.

— Правда? — обрадовался я. — Так это ж здорово!

— Ну, еще раз спасибо! — фыркнул мой визави.

— Да нет, серьезно! Значит, на вас действительно сделали ставку! И… И всё же не относитесь к предложению Минцева, как к журавлю в небе.

— Ну, тут наши мнения почти сходятся, Андрей. Я уже осторожненько позондировал Смольный… — решив, видимо, что болтает лишнее, Вадим Антонович сменил тему, растягивая губы в откровенно иезуитской улыбке: — Был слух, что товарищу Романову рекомендовали добавить в список мероприятий ко Дню космонавтики еще одно, и он уже подсуетился — на двенадцатое апреля назначена большая пресс-конференция… В прямом эфире.

— Космонавтов пригласят? — спросил я с ребячьим простодушием.

— Тебя, Андрей! — ухмыльнулся Афанасьев. — А потом будешь подписывать журнал-толстушку «ДАН»… С этим твоим доказательством!

Наверное, выражение лица у меня было глупым — дядя Вадим рассмеялся с явным удовольствием.

— Подождите… — забормотал я, с трудом соображая. — Так его что… Напечатали уже?

— Уже! «Доклады Академии наук СССР», по тематической серии «Математика, физика»… э-э… Забыл, под чьей редакцией! Да это и не важно… Здорово?

— Ну-у… В общем, да… — промямлил я, снова ощущая масштаб происходящего, и пугаясь размаха.

— Не боись, Андрей, прорвемся! — сказал Вадим Антонович почти по-родственному, и спустил меня с эпичных заоблачных верхов в прозаичный наш, подлунно-земноводный мир: — Ты, со своими поисковиками, где думаешь работать? Там же, на Новгородчине?

— Да! — вытолкнул я с невольным облегчением. — И на том же месте. Только палаток надо будет больше ставить — отряд увеличится чуть ли не втрое. Из двести восемьдесят седьмой — вообще, целый взвод…

— Палатки найдем, с утеплением, всё, как полагается… — прикидывал третий секретарь. — И помосты из досок сколотим. Надо будет, и «буржуйки» поставим — ночами там колотун… Та-ак… Тогда и автобусом одним не обойтись — три погоним, как минимум… Ладно, разберемся. А по людям как, по приданным?

— Можно тех же зазвать, что были с нами в прошлом году. Проверенные товарищи. Только одного сапера маловато будет. Нам бы двоих, хотя бы…

— Поехали, Андрей! — решительно сказал дядя Вадим. — Порешаем конкретно, чтобы в последний день суету не разводить.

«Волга» бодро заурчала, словно тоже подшучивая надо мной, и покатила. Верным путём.

Вторник, 10 апреля. День

США, Вирджиния, Лэнгли

Седьмой этаж штаб-квартиры ЦРУ чем-то напоминал пятый этаж ЦК КПСС — посторонним вход строго воспрещен, но и своих допускают сюда нечасто.

О приходе «Атакующего Чарли» Карлуччи известили заранее, и Фрэнк спокойно дожидался Чака Беквита в директорском кабинете — адмирал отлучился в Вашингтон.

Такие люди, как полковник Беквит — «папа» отряда спецназа «Дельта» — были симпатичны Фрэнку. Их, настойчивых, инициативных, немного даже фанатичных, не нужно вести на помочах, следить за ними, да контролировать. Достаточно просто разрешить заниматься своим делом, а уж результатов они добьются сами.

«Атакующий Чарли» набирался опыта в джунглях Малайзии и Вьетнама, переболел тамошней тропической хворью и даже заработал пулю от убойного русского пулемета ДШК, но выжил, упрямый и не поддающийся дрессировке…

— Полковник Беквит, сэр… — прошелестел лощеный секретарь.

— Просите.

Чарльз Элвин Беквит оказался именно тем, кем был — прямодушной армейщиной, воякой с загорелым лицом шерифа, убежденного в своем священном праве стрелять первым. А вот