Назад в СССР: Классный руководитель, том 4 - Евгений Алексеев

Отпустив мальца, я бросился в туалет.

Если понравилась глава, поставьте, пожалуйста, лайк. И автору будет приятно, если оставите отзыв. Это очень вдохновляет на написание новых глав.

Глава 3

Беспокойное хозяйство

В туалете остро воняло дешёвым куревом и мочой. Свет, пробивавшийся сквозь мутное, заиндевевшее окно высвечивал кафельный пол с выбитыми кое-где плитками, унитазы, в которых плавали обрывки газет и окурки, писсуары с пожелтевшим сливом. Я поморщился, решив, что буду бороться с курением и здесь, и чтобы уборщицы мыли туалеты тщательно, хорошими средствами. Но тут же все мысли мои стали заняты длинной фигуркой, что висела у окна. Парень прикрепил ремень к выступающей трубе, забрался на колченогий стул, который здесь стоял для желающих курить сидя.

В туалет забежало несколько старшеклассников, они помогли мне снять мальчика. Я держал его за ноги, а один из парней, освободил шею. И аккуратно усадили его на стул. Пошлёпал по щекам, Данька пришёл в себя. Увидев меня, закрыл лицо руками и зарыдал с таким отчаяньем, что сердце у меня пронзила острая боль.

— Ребята, позовите медсестру. Пусть принесёт что-нибудь успокоительное.

Один из старшеклассников кивнул и исчез. А я бросил взгляд на аккуратно сложенную курточку на подоконнике. Там сверху лежал листок бумаги. Корявым полудетским почерком с ошибками было написано совершенно по-взрослому: «В моей смерти прошу винить Туманова, учителя. Который совершал розвратные дийствия…»

Даня отнял руки от зарёванного лица, выхватил у меня из рук листок и разорвал на мелкие клочки, и даже попытался засунуть их в рот, но я остановил его руку, вытащил бумажки и сунул в карман.

— Даня, зачем ты вообще это сделал? — держа за обе руки мальчика, спросил как можно мягче: — Тебя кто надоумил это сделать? Те ребята, для которых ты воровал?

Парень кивнул, повесил голову.

— Они обещали, если я повешусь, передадут деньги бабушке. На лекарство.

Ну что за наивный ребёнок⁈ Но говорить этого не стал. Зачем сильнее расстраивать? Поднял мальчика за подбородок, взглянул ему в глаза:

— А ты не подумал, каким ударом будет для твоих родителей твоя смерть?

Он помотал головой, буркнул:

— Матери плевать будет. А бабушка… — он вдруг опять закрыл лицо руками, и плечи его затряслись.

— Бабушка ведь расстроилась бы. Правда?

Он отнял руки и уже серьёзно, как-то очень печально объяснил:

— Мне для бабушки лекарство нужно было. Она задыхается. Хотел денег добыть, чтобы купить.

— Какое лекарство?

— От астмы, — он протянул руку к куртке, что лежала на подоконнике, вытащил клочок бумаги и показал мне.

Название мне ни о чем не говорило. Хотя, откуда мне знать о таких лекарствах? Представил, что мог бы достать через Ольгу, но так не хотелось обращаться к ней вновь. Но тут вспомнил, что наша медсестра тоже каким-то образом добывает препараты через 4-ое управление.

И тут как раз в туалет быстрым шагом прошла Марья Тимофеевна с белым боксом, на боку которого был нарисован красный крест. Оглядев всю нашу компанию, покачала головой. Аккуратно пощупала шею мальчику, раздвинула веки.

— Хорошо, вы успели, Олег Николаевич, — выдала удовлетворённо вердикт. — Пойдём, Даня в мой кабинет.

Мальчик попытался встать, но его качнуло и он опять шлёпнулся на стул.

— Я отнесу его, — сказал я.

На руках я отнёс Даньку на четвёртый этаж, занёс в комнатку и уложил на кушетку.

— Марья Тимофеевна, вы его в порядок приведите, обследуйте. И если скорую не нужно вызывать, то отпустите домой.

— Нет! — вскрикнул тут же парень. — Не пойду домой!

— Ну хорошо, хорошо. Пусть он оклемается. А потом в класс идёт, если хочет.

Положил рядом на кушетку курточку и собрался уйти. Но потом вспомнил о лекарстве. Прикрыв дверь в комнатку, присел на стул рядом с медсестрой. И спросил:

— Марья Тимофеевна, тут такое дело. Парню для бабушки нужно лекарство. Вот это, — я выложил на столе клочок бумаги. — Если вы сможете достать, я заплачу любые деньги. Вы знаете, что это такое?

Она взяла листок, прочла и подняла на меня глаза:

— Честно, Олег Николаевич, впервые вижу это название. Но если оно существует, я достать смогу. Только уверены вы, что парень не врёт? Может лучше у бабушки его узнать, что на самом деле ей нужно. А потом доставать.

— Согласен. Поговорю с его бабушкой. Узнаю, что и как. Но в любом случае…

— Достану, не волнуйтесь.

— Странно, бабушка его должна быть не такой уж старой. Может быть, лет пятьдесят, почему она больна?

— Так бывает. Болеют и совсем молодые.

— Марья Тимофеевна, я ещё хотел попросить. Не сообщать в милицию об этом случае. Иначе мальчика поместят в психиатрическую клинику.

— Да, я понимаю. Но это только под вашу ответственность.

Я вздохнул и решил поговорить с Данькой. Он лежал на спине на кушетке, уставившись в потолок. Когда услышал, как скрипнула дверь, подскочил, но я жестом показал, чтобы он лежал.

— Даня, — я присел рядом. — Думаю, что смогу достать тебе лекарство для бабушки. Но если ты дашь обещание больше не воровать и не связываться с этими ребятами.

Я понимал, что в милицию идти бесполезно. Парня могут тут же привлечь за воровство.

— Обещаю, Олег Николаевич, — медленно и как-то печально проговорил мальчик.

— Слушай, Даня, а вот это лекарство, название ты откуда взял?

— Мне ребята сказали. Я им рассказал, что бабушка задыхается, они сказали, что это хорошее лекарство.

— Ясно. Ну, хорошо, отдохни, потом иди на урок. И всегда знай, что можешь на меня рассчитывать.

Я похлопал его по руке и вышел. Медсестра что-то писала в тетради, подняла глаза на меня.

— Я пойду в класс, Марья Тимофеевна.

Она кивнула, и я вышел из кабинета, осторожно прикрыв за собой дверь. От урока оставалось минут десять, но я все-таки решил подняться в кабинет физики, хотя почти был уверен, что мой девятый «Б» давно уже разбежался.

Но к моему удивлению, они все сидели на своих местах, даже Звонарёв, а Ксения с открытым учебником что-то рассказывала певучим голоском. Как только я вошёл, они вскочили с мест и хором начали скандировать: «Поздравляем! Поздравляем! Ура!» Меня бросило в жар, но душу залила тёплая волна, так приятно было услышать, как тебе радуются.

Я присел