Назад в СССР: Классный руководитель, том 4 - Евгений Алексеев

— Ну, времени у нас совсем мало осталось. На чем остановились, Ксения?

— Транзисторы.

Я хотел занять ребят чем-то, отвлечь их, потому что страшно боялся, что кто-нибудь спросит о поездке в Берлин. И я вышел к доске, начал увлечённо рассказывать о том, что первый транзистор в СССР был создан в 1949-м году, но поначалу они использовались только в слуховых аппаратах. Но затем эта отрасль начала бурно развиваться, и в 1958-м году были разработаны электронные наручные часы на интегральных схемах.

— Транзистор — это краеугольный камень, на котором построена вся современная цивилизация. Несколько функций: усиление сигнала в радиоприёмниках, телевизорах, акустике. Управление в стиральных машинах, кухонных комбайнах. Преобразования напряжения в любой бытовой технике…

Звонок на перемену спас меня, шпиона из будущего, от провала, и я не успел рассказать до какого высочайшего уровня дойдёт техника в 21-м веке, благодаря этому изобретению.

— Вопросы есть? — я обвёл класс взглядом. — Нет? Ну тогда дома параграф с восемь десятого по восемьдесят второй. И задача.

— Олег Николаевич! А можно вопрос не по уроку? — поднял руку Генка Бессонов.

Внутри меня все вздрогнуло, сжалось, сердце подскочило в груди, застучало быстро-быстро, отдаваясь в горле.

— Давай, Гена.

— А правда, что у нас новая учительница литературы? Говорят, хорошенькая?

По классу пробежал смешок, а я посмотрел на парня, который тоже широко улыбался. А я вздохнул с облегчением. Генка не спросил про поездку в ГДР.

— Да, мы пригласили несколько учителей, пока наши в больнице, — объяснил я. — Татьяна Дмитриевна — студентка пятого курса, проходит у нас практику. Я посидел на одном ее уроке, по-моему, она замечательно рассказывает. Очень и очень увлекательно. И надеюсь, вы не посрамите меня перед ней. Если ей у нас понравится, возможно, она захочет остаться.

— Конечно, не волнуйтесь, Олег Николаевич! Обязательно.

Шум отодвигаемых стульев, все начали собираться, складывать учебники и тетради в портфели, сумки, кое-то даже обзавёлся «дипломатами». Парочками, по трое проходили мимо к выходу, беседуя друг с другом. А я со страхом ждал, что кто-нибудь остановится, задаст этот проклятый вопрос. И когда закрылась дверь за последним учеником, я наконец вздохнул свободно.

Отправился в учительскую, а там к другим нашим — Полине Комиссаровой, которая на поминках пила только белое вино, и тоже не пострадала, учителя химии, который вообще не поехал в ресторан, добавилась наша новая смена. И представилось, что я здесь — дирижёр огромного оркестра, но пока ещё вместо красивой мелодии, симфонии я слышу лишь отдельный набор звуков, какофонию. Это раздражало, лишало равновесия.

— Приветствую всех, коллеги. Я составил расписание уроков для вас. Если у кого-то будут возражения, прошу мне сообщить. Может быть, кому-то не удобно. Кому-то «окно» нужно.

— А скажите, Олег Николаевич, — раздался бас Кузнецова, учителя математики. — У вас есть столовая?

— Столовая? Конечно, Иван Васильевич. Около физкультурного зала, поднимаетесь на третий этаж. Вкусно готовят и цены скромные. Первое-второе-третье. Супы, борщи, мясо и пирожки. У нас их сами пекут.

— Вот как, — с удивлением протянул мужчина. — А в нашей школе только буфет, бутерброды да чай. Приходится с собой таскать.

— Ничего таскать не надо. У нас две больших перемены. Всегда можете пообедать.

Я бросил взгляд на часы и увидел, что время уже как раз подошло к обеду. И предложил:

— Давайте, как раз сходим в столовую, пообедаем. Заодно познакомитесь с нашими раздатчицами. Очень милые девушки.

И я уже решил пойти вместе со всеми, как заметил ко мне спешит наша секретарша, почти бежит, что при ее габаритах выглядело даже смешно.

— Олег Николаевич, — задыхаясь. — К вам пришли. Пойдёмте. Быстрее.

Пришлось пойти за ней следом, мы дошли до кабинета директора, и я уж решил, что появился наш новый школьный глава. Но в предбаннике заметил Эльзу Дилмар. Она сидела на кожаном диване напротив стола секретарши. Выражение ее лица напугало, никогда не видел её такой серьёзной.

— Олег Николаевич, здравствуйте, — она протянула руку, которую я сжал в своих ладонях.

— Фрау Дилмар, очень приятно вас видеть, — пробормотал я.

— У меня важное сообщение для вас. Где мы можем поговорить?

— Фрау Дилмар, — подала голос Анна Артёмовна. — Арсений Валерьянович уехал. Так что вы можете побеседовать в его кабинете. Пожалуйста, я вам открою.

Вместе с немкой мы прошли в кабинет. На место директора я, естественно, не стал садиться. Лишь отодвинул большое кресло у стола, которое примыкало к столу директора, помог сесть Эльзе. Сел напротив.

Она скрестила пальцы рук, внимательно оглядела меня, а я пытался понять, зачем она вообще приехала?

— Это очень деликатный вопрос, — наконец, начала Эльза. — Ну, во-первых, я вам скажу, что все уладилось. Вы едете в Берлин со своими подопечными.

У меня вырвался вздох облегчения, и я откинулся на спинку кресла, бездумно вглядываясь в кроны нагих деревьев, скрытые белыми шапками.

— Эльза, вы даже не представляете, как вы меня обрадовали. Это просто чудо.

— Никаких чудес нет, — довольно резко оборвала она меня. — Это дипломатический скандал.

— Скандал? В чем проблема?

— Хорст добился аудиенции у вашего министра образования. Тот его принял.

Эльза сделал театральную паузу, видимо, для усиления эффекта своих слов.

— И что он сказал? Что ошибся?

— Нет, Олег Николаевич. Ваш министр сообщил Хорсту, что никакого письма в министерство культуры он не писал, не посылал. И вообще подобными вещами он не занимается. Он даже был, как это сказать по-русски…

— Удивлён?

— Nein! Er war wütend!

— Разозлён?

— Ja! Он сказал, что такой мелкий вопрос не в его компетенции. И потребовал, чтобы ему принесли это письмо. Он хотел увидеть, что это. Но никто не смог найти никаких следов. Пришлось ждать, когда оригинал прибудет из министерства культуры.

Рассказ Эльзы стал напоминать сюжет лихо закрученного детектива, хотя меня коробило, что из-за такой мелкой вещи, как поездка школьного самодеятельного театра, государственному советнику по культуре пришлось обращаться к министру образования.

— В итоге выяснилось, что письмо — подделка. Подпись — подделка. Хорст рассказывал, что министр звонил куда-то по телефону, кричал и ругался. Вы понимаете, насколько все серьёзно? Будет служебное расследование.

— Мне очень неудобно, фрау Дилмар, что из-за меня вы оказались в центре дипломатического скандала, — пробормотал я, ощущая, как от стыда горят уши и щеки.