Новая Эпоха - Илья Городчиков

— Не будут, если поставить над ними старших, которые будут следить. И если платить одинаково.

Я посмотрел на Ван Линя. Тот кивнул.

— Мои люди согласны. Мы готовы брать индейцев в ученики. Но с условием: они должны слушаться наших мастеров и не нарушать порядок.

— Это справедливо, — сказал я. — Но давайте подумаем, как это организовать. Обручев, у тебя на стройке нужны люди?

Инженер зашелестел бумагами.

— Всегда нужны. Особенно на земляных работах и на заготовке шпал для железной дороги. Работа тяжёлая, но платим хорошо.

— Вот и отлично. Создадим смешанные артели. Русские, индейцы, китайцы — вместе. Пусть учатся работать плечом к плечу.

— А если опять подерутся? — спросил Рогов.

— Тогда судить будем строго. Но я надеюсь, что до этого не дойдёт. Люди, которые вместе работают и вместе зарабатывают, редко дерутся. Им делить нечего.

Дон Мигель, до сих пор молчавший, подал голос:

— Сеньор Правитель, а что с рынком? Там ведь тоже конфликты.

— Там мы поступим иначе. — Я развернул карту города. — Смотрите. Рынок у нас один, и это правильно. Люди должны видеть друг друга, должны торговать друг с другом. Но чтобы не было драк, мы введём лицензии. Каждый торговец получает официальное разрешение на место. Место закрепляется за ним, а не за национальностью. Кто первый занял — того и место. Всё равно расширять его нужно будет.

— А если китаец займёт место, которое раньше считалось «индейским»? — спросил Токеах.

— Значит, индеец плохо работал, если уступил. Пусть приходит раньше, торгует лучше, предлагает товар интереснее. Рынок — это конкуренция, а не война. Кто лучше — тот и выигрывает.

— Хитрая уловка. Но моим людям она понравится. Они любят соревноваться.

— Вот и отлично. — Я обвёл взглядом собравшихся. — Значит, решаем: смешанные артели на стройках и лицензии на рынке. А школа — отдельно, на перспективу. Отец Пётр, вы с доном Мигелем и Ван Линем готовите проект светского училища. К следующему совету чтобы был.

— Будет, — кивнул священник.

Совет закончился, но я задержал Токеаха и Ван Линя.

— Хочу сказать вам обоим, — начал я, когда остальные вышли. — То, что произошло вчера, — не просто драка. Это сигнал. Нам нужно быть очень внимательными. Ваши люди — мои люди. Я отвечаю за каждого, кто живёт в этом городе. И я не допущу, чтобы национальная вражда разрушила то, что мы строили годами. Все ходим под одним небом, все приняли один закон, так что все должны крепко осознавать, что наказание для всех единое будет.

Токеах кивнул.

— Я понял. Мои воины будут знать: за драку — наказание. Но и справедливость должна быть.

— Будет, — пообещал я. — Обещаю.

Ван Линь поклонился:

— Господин Правитель, мои люди тоже будут знать. Мы не хотим вражды. Мы хотим мира и торговли.

— Тогда идите и объясните это своим. А я завтра объявлю новые правила на общем собрании.

Они ушли, а я остался один. Подошёл к окну, глядя на площадь, где ещё вчера кипела драка. Сегодня там было тихо. Торговцы раскладывали товары, дети бегали наперегонки, женщины несли корзины. Обычная жизнь.

Но я знал, что это только затишье перед бурей. Если не справиться с национальным вопросом, буря будет страшнее любой войны с англичанами.

На следующее утро на площади собралось не меньше тысячи человек. Я стоял на крыльце ратуши, рядом со мной — Луков, Рогов, Токеах, Ван Линь, дон Мигель. Все главы общин. За моей спиной, на стене, замерли солдаты с ружьями — не для угрозы, а для торжественности, хотя в стволе у каждого имелись патроны.

— Жители Русской Гавани! — начал я, когда толпа немного утихомирилась. — Вчера здесь, на этой площади, случилось то, чего не должно было случиться. Люди, которые живут в одном городе, работают на одной земле, под одним флагом, подрались. Подрались, как враги. А ведь мы не враги. Мы — соседи. Мы — одна семья.

Толпа загудела, но я поднял руку, призывая к тишине.

— Я знаю, что у каждого из вас свои обычаи, своя вера, свой язык. И это хорошо. Это наше богатство. Но есть вещи, которые для всех нас общие. Закон. Порядок. И уважение друг к другу. Если мы не научимся уважать друг друга — нас сожрут. Англичане, американцы, кто угодно. Они только и ждут, когда мы перессоримся, чтобы прийти и забрать всё, что мы построили.

Я сделал паузу, давая словам улечься в головах.

— Поэтому я объявляю новые правила. Первое: отныне каждый торговец на рынке получает лицензию. Место закрепляется за ним, а не за его народом. Кто лучше торгует — тот и молодец. Второе: на стройках, в порту, на заводах мы создаём смешанные артели. Русские, индейцы, китайцы, мексиканцы будут работать вместе. Чтобы учились друг у друга и понимали: работа общая — и выгода общая. Третье: мы открываем светскую школу. Там будут учиться дети всех народов. Русскому языку, счёту, письму, географии. Чтобы, когда они вырастут, они уже не делили друг друга на «своих» и «чужих».

Толпа зашумела сильнее. Кто-то кричал, что это несправедливо, кто-то — что давно пора. Я ждал, не вмешиваясь.

— И последнее, — сказал я, когда шум стих. — Если ещё раз кто-то возьмётся за нож, если ещё раз на этой площади будет драка — судить буду лично. И пощады не ждите. Закон один для всех. Русский, индеец, китаец, мексиканец — все равны перед ним. Запомните это.

Я повернулся и ушёл в ратушу, оставляя толпу переваривать услышанное. Луков догнал меня в коридоре.

— Думаешь, сработает?

— Не знаю, — честно ответил я. — Но попытаться надо. Если не сработает — придётся придумывать что-то ещё.

— А если снова подерутся?

— Значит, будем судить. Жёстко и показательно. Чтобы другим неповадно было.

Луков хмыкнул.

— Ты стал жёстче, Павел Олегович.

— Не жёстче, Андрей Андреич. Просто старше. И опытнее.

Он кивнул и ушёл по своим делам, а я поднялся в кабинет и сел за бумаги. Ворох прошений, жалоб, отчётов никуда не делся. Жизнь продолжалась.

Через неделю после объявления новых правил я решил лично проверить, как они работают. Начал с рынка.

Утро было ранним, солнце только поднялось над холмами, но торговля уже кипела. Я шёл между рядами, прислушиваясь к разговорам, присматриваясь к лицам.

Русский