Новая Эпоха - Илья Городчиков

купец торговался с мексиканцем из-за цены на кожи. Индеец раскладывал шкуры рядом с китайцем, продававшим шёлк. Чуть поодаль татарин предлагал вяленую конину, а казак — рыбу.

Я остановился у прилавка, где индеец и китаец стояли рядом. Индеец — молодой парень с раскраской, ещё помнившей недавние боевые походы. Китаец — пожилой, с седой бородкой и цепкими глазами.

— Как торговля? — спросил я.

Индеец узнал меня, слегка напрягся, но ответил:

— Хорошо, господин Правитель. Шкуры идут.

— А сосед не мешает?

Парень покосился на китайца, потом усмехнулся.

— Не мешает. Он шёлк продаёт, я — шкуры. Разные покупатели. Иногда вместе чай пьём.

Китаец, услышав разговор, поклонился.

— Мудрые правила, господин Рыбин. Раньше мы ругались за место. Теперь место моё, я за него заплатил. И сосед знает, что это моё место. Спокойно.

Я кивнул и пошёл дальше. Настроение улучшалось. Кажется, лицензии работали.

С рынка я направился на стройку железной дороги. Она находилась в восточной части города, где уже укладывали первые рельсы. Обручев встретил меня у входа в новый цех.

— Павел Олегович, смотрите, — он указал на группу рабочих, таскавших шпалы. — Смешанная артель. Русские, индейцы, китайцы. Вместе.

Я присмотрелся. Люди работали слаженно. Русские плотники подгоняли шпалы, индейцы носили их, китайцы укладывали. Кто-то шутил, кто-то смеялся, кто-то перебрасывался короткими фразами на смеси языков. Но если и дальше такое продолжится, то нужно будет думать насчёт ликвидации вооружения у населения. Лишать оружия тех, кто живёт в окрестных деревнях, опасно будет, но городским длинное оружие и ружья почти ни к чему.

— Ну что же, будем надеяться, что всё дальше будет хорошо.

Глава 4

Всё больше моя работа превращалась в кабинетную, с изучением отчётов, докладов и редкими выходами для личного осмотра дел в городе. Но этот день был особенным. Прямо в кабинет ко мне влетел Обручев, с взъерошенными волосами, тёмными кругами под глазами и таким видом, будто в последний раз он спал пару дней назад.

— Павел Олегович! — выпалил он, разворачивая на столе огромный лист ватмана. — Готово! Смотрите!

Я поднялся из-за стола, отодвигая в сторону кипу непрочитанных донесений. На ватмане красовался чертёж, испещрённый линиями, цифрами и пометками на полях. Я не сразу понял, что именно вижу, но когда разобрался — присвистнул.

— Это железная дорога? До самых приисков?

— Не просто дорога! — Обручев ткнул пальцем в точку, отмеченную жирным крестом. — Вот здесь, у предгорий, я планирую поставить разъезд. А здесь, — палец переместился дальше, — мост через реку. Если его построить, мы сократим путь на целых пять вёрст! Работы там много, но ничего, простыми материалами обойдёмся.

Я всмотрелся в чертёж внимательнее. Обручев не просто набросал примерную трассу — он просчитал каждый изгиб, каждую высоту, каждый возможный объезд. Работы было проделано на месяцы, если не на годы.

— Сколько нужно людей?

— Сотню работников бы мне точно не помешало. — Обручев вытер выступивший на лбу пот. — И ресурсов много надо, в том числе и золота. Но если всё пойдёт по расчётам, то через год первый поезд пойдёт от города до самых приисков. Представляете, что это вообще значит?

— На десяток лет раньше, чем в России, — прошептал я про себя.

— Что? — не понял меня Обручев.

— Да так, мысли вслух.

Железная дорога свяжет город с его ресурсной базой, сделает нас независимыми от погоды и состояния дорог, речного транспорта. Это был шаг в новый век, век пара. Так ещё и раньше, чем в нашей официальной метрополии.

— Хорошо, — сказал я, отрываясь от чертежа. — Сколько у нас сейчас людей на стройке?

— Сорок три человека. В основном русские плотники и индейцы из артели Токеаха. Китайцы пока работают в порту, но Ван Линь обещал прислать ещё двадцать, если мы поднимем плату.

— Поднимем. Но с условием: артель должна быть смешанной. Русские, индейцы, китайцы — вместе.

Обручев кивнул, делая пометки в своём неизменном блокноте.

— Я уже говорил с десятниками. Они согласны. Главное, чтобы платили одинаково.

— Заплатим. — Я подошёл к окну, глядя на восточные холмы, где за лесами прятались золотые прииски. — А теперь рассказывай подробно. Что нужно для первого участка?

Обручев развернул карту поверх чертежа и начал водить пальцем, объясняя каждый этап. Сначала — расчистка трассы. Лес валили, корчевали пни, выравнивали грунт. Потом — укладка шпал. Для этого нужна была древесина, и много. Лесопилка работала в три смены, но её мощности не хватало. Пришлось строить временную пилораму прямо на месте, у реки.

— Шпалы мы уже начали заготавливать, — докладывал Обручев. — Гаврила отлил партию костылей, но этого мало. Нужно ещё, и много. Если так пойдёт, через месяц уложим первую версту.

— А рельсы?

— Пробная партия готова. Сейчас испытываем на прочность. Если выдержат — запустим в серию.

Я слушал и чувствовал, как внутри разгорается азарт. Железная дорога была моей давней мечтой. В прошлой жизни я видел, как стальные магистрали преображали страны, связывали города, двигали экономику. Теперь у меня был шанс построить нечто подобное здесь, на краю света.

— Когда поедешь смотреть трассу? — спросил я.

— Завтра на рассвете. Хочу пройти весь первый участок пешком, проверить замеры. Если хотите — поехали со мной.

Я задумался только на секунду.

— Поеду. Конечно, поеду. Правитель и не поедет⁈ Первым буду!

Утро следующего дня выдалось прохладным и ясным. Мы выехали затемно, чтобы успеть до жары. В отряд вошли Обручев, я, пятеро казаков для охраны и Финн, который знал эти места как свои пять пальцев. Ирландец за последние годы почти не изменился — всё такой же жилистый, с диковатым огнём в глазах и неизменным карабином за плечом.

— Дорога будет нелёгкой, — предупредил он, когда мы миновали городские ворота. — Трасса идёт через холмы, там овраги, ручьи, камни. Обручев, ты уверен, что по этому месту можно пустить поезд?

— Можно, — твёрдо ответил инженер. — Придётся взорвать пару скальных выступов, насыпать дамбы через овраги, но это решаемо.

— Взорвать? — переспросил я. — У нас есть порох для таких работ?

— Есть. Рогов выделил два бочонка из армейских запасов. Сказал, что для такого дела не жалко.

Я мечтательно вздохнул о динамите. Нобель изобретёт его почти через полтора десятка лет и ещё позже поставит на поток.