Новая Эпоха - Илья Городчиков

Китаец погладил длинную седую бороду, помолчал.

— В моей стране говорят: лучший способ победить врага — сделать его своим должником. Если мы предложим им выгодную сделку, они могут передумать. У них там сейчас голод, неурожай, казна пуста. Им нужны деньги. А у нас есть золото.

— Продаваться? — фыркнул Луков. — Платить тем, кто нас грабить собрался?

— Не платить, — поправил Ван Линь. — Инвестировать. Дать им займ под хорошие проценты. В обмен на признание границ и торговые преференции. Тогда они будут не врагами, а партнёрами. А партнёров не бьют.

Я задумался. В словах китайца была своя логика. Мексика сейчас переживала тяжёлые времена. Война за независимость, потом гражданские смуты, потом мятежи — всё это истощило казну. Им действительно нужны были деньги. А золото у нас было.

— А если они возьмут деньги и всё равно нападут? — спросил Марков.

— Тогда мы потеряем золото, но выиграем время, — ответил я. — А время сейчас дороже золота. Пока они будут тратить наши деньги на свои внутренние проблемы, мы укрепимся, построим дорогу, запустим заводы. Через год-два мы будем сильнее, чем сейчас. И тогда любой разговор пойдёт уже на других условиях.

— Значит, ты предлагаешь не воевать, а договариваться? — подвёл итог Рогов. В голосе его слышалось разочарование.

— Я предлагаю не делать глупостей. — Я поднялся, подошёл к карте. — Посмотрите. Мексика огромна. У них там миллионы людей, армия, пусть и не самая боеспособная, но армия. Если мы нападём, они объединятся против нас. Если будем сидеть и ждать — они объединятся сами, когда решат свои внутренние проблемы. А если мы сделаем их своими должниками — они будут слишком заняты выплатами, чтобы думать о войне.

— Кого пошлём на переговоры? — спросил Обручев.

Я посмотрел на дон Мигеля. Мексиканец сидел молча, но я видел, что он внимательно слушает.

— Дон Мигель, вы знаете Мехико. Знаете тамошние порядки, знаете, кто на что влияет. Сможете провести переговоры?

Он поднял голову, встретил мой взгляд:

— Смогу, сеньор Правитель. Но мне нужен будет человек, который сможет говорить от вашего имени. Которого вы доверяете как себе.

Я задумался. Кого послать? Лукова нельзя — он военный, его присутствие могут воспринять как угрозу. Обручева — инженер, не дипломат. Маркова — лекарь, не политик. Токеаха — индеец, для мексиканцев это оскорбление.

Взгляд упал на Финна. Ирландец сидел в углу, забившись в тень, и, казалось, дремал. Но я знал — он не спит, он слушает, впитывает каждое слово.

— Финн.

Он открыл глаза, посмотрел на меня.

— Ты поедешь в Мехико. С доном Мигелем.

Ирландец усмехнулся.

— Я? Дипломат? Вы шутите, господин Правитель. Я стрелять умею, а говорить…

— Говорить ты умеешь не хуже других. И ты знаешь, что такое борьба за свободу. Ты ирландец, ты ненавидишь англичан — это в Мексике поймут. У них тоже есть свои счёты к европейцам. И потом, ты не русский. Ты нейтральный. С тобой им будет легче договориться.

Финн задумался. В глазах его мелькнуло что-то — то ли азарт, то ли тревога.

— А если они меня убьют?

— Не убьют. Дипломатов не убивают. А если убьют — мы за вас отомстим.

Ирландец усмехнулся:

— Отличная мотивация, господин Правитель. Ладно, поеду, что уж там поделать. Но с условием: я беру с собой двоих своих людей. На всякий случай.

— Бери. Ван Линь, у вас есть связи в Мехико? Купцы, торговые дома?

Китаец кивнул.

— Есть. Мой дальний родственник держит лавку в Мехико. Он может помочь с выходом на нужных людей. Особенно на тех, кто связан с торговлей с Китаем. Им нужен наш шёлк, наш фарфор, наш чай. Они будут нас слушать.

— Отлично. Значит, так: вы едете в Мехико. Дон Мигель — официальный представитель Калифорнийской республики. Финн — мой личный посланник, с правом подписи предварительных соглашений. Ван Линь даёт вам контакты и, если нужно, финансирует часть переговоров из своих средств. Взамен — доля в будущих контрактах.

Ван Линь поклонился.

— Мудрое решение, господин Правитель. Я подготовлю письма.

— Когда выезжаете?

— Через три дня, — ответил дон Мигель. — Нужно подготовить документы, взять товары для подарков, подобрать людей.

— Хорошо. Завтра встречаемся у меня, утверждаем инструкции. А пока — все свободны.

Совет разошёлся. Я остался один, глядя на карту, где Мексика занимала огромное пространство к югу от наших границ. Миллионы людей, тысячи вёрст, десятки генералов, каждый из которых считал себя спасителем отечества. И посреди всего этого бардака — горстка наших людей, которые должны были провернуть невозможное: превратить врагов в должников.

Три дня пролетели в лихорадочной подготовке. Дон Мигель собирал документы, подбирал подарки, писал инструкции. Финн тренировал своих людей, проверял оружие, учил их испанским словам. Ван Линь передал письма, запечатанные красным шёлком, и мешочек с золотом — на расходы.

Я сидел в кабинете, перечитывая проект инструкции, и чувствовал, как внутри растёт тревога. Слишком многое зависело от этой поездки. Если они провалятся, если мексиканцы не пойдут на сделку, если война начнётся раньше, чем мы успеем подготовиться…

В дверь постучали. Вошёл Луков.

— Не спишь?

— Нет. Заходи.

Он сел на стул у стены, достал трубку, закурил. Несколько минут мы молчали, глядя на огонь свечи.

— Думаешь, у них получится? — спросил он наконец.

— Не знаю. Но попытаться надо. Война с Мексикой сейчас — это катастрофа. Мы не вывезем.

— А если не получится?

— Значит, будем воевать. Готовиться надо к любому исходу. Рогов уже начал укреплять батареи, Токеах гоняет разведчиков, Обручев строит дорогу. Если что — встретим как надо.

Луков кивнул, выпустил клуб дыма.

— Странно всё это, Павел Олегович. Когда мы начинали, думали: выживем — и ладно. А теперь вон — дипломатия, переговоры, займы. Мировая политика.

— Мировая политика, Андрей Андреич, она везде одинакова. Хочешь мира — готовься к войне. А хочешь, чтобы тебя не трогали, — будь полезен. Или опасен. Мы стараемся быть и тем и другим.

На рассвете четвёртого дня небольшой отряд выехал из ворот. Дон Мигель, Финн, двое его людей и четверо мексиканцев из числа тех, кто давно жил в Гавани и знал дорогу на юг. С ними — мулы, гружённые подарками и товарами для обмена.

Я провожал их до ворот. Финн, уже сидя на лошади, обернулся.

— Не поминайте лихом,