Время бить первым - Дмитрий Валерьевич Иванов

— Идите ужинать. Завтра тренировка в девять, — буркнул Константин и, уже обернувшись на полпути, добавил: — Штыба, тебя тут дамочка дожидалась. Да вот не дождалась…

— Дамочка? Наша или болгарская? И чего хотела?

— Болгарка, наверное. Вид такой… импортный. А чего хотела — неизвестно. Но опоздал ты зря. Такая, знаешь, в самом соку…

Он хмыкнул, но тут же нахмурился:

— Только ты это из головы выкинь! По крайней мере до послезавтра. Младенов хоть и слабак, но бой дать может. Знаешь, сколько я таких историй видел? Хлоп — и в нокауте. А всё потому, что думали не тем местом…

— Что ви сказали? Младенов — слабак? — раздался сбоку возмущённый голос с характерным болгарским акцентом.

Но мы уже были на пути в ресторан, так и не услышав, как наш тренер будет выкручиваться за критику нового генсека КПБ.

— А я, кажется, понял, кто это был, — озарённо сообщил умный Цзю. — Утрешняя дамочка… такая, с очень красивой задницей…

— Да ладно?! — оживился Арбачаков, которому было всего двадцать три, и разговор закономерно свернул на баб.

— Успел я к ней заскочить, — продолжил Цзю, рассказывая про свою Алису. — Так и живёт у тётки.

Он бросил на меня недовольный взгляд.

— А ты, гад, в Румынию умотал. Мог бы ключи оставить от своей хаты!

— Тупанул, извини, — честно признал я. — Ключи, кстати, есть у одной соседки — моей подчинённой с работы. Но тебя же на Старую площадь всё равно не пустят. Разве что вечером. Предупрежу её в следующий раз.

— Хрен его знает, когда он будет, этот следующий раз, — вздохнул Костян. — Я же сразу после боя в Манилу лечу, на Кубок. Послезавтра рейс… Братан, кстати, а тебя чего бортанули?

— Работы много, — пожал я плечами. — Да и вообще, видишь, что в мире творится: вчера стена в Берлине упала, сегодня Живкова сняли…

— Да вообще пофиг, не Горбачёва же, — аполитично жуя фасоль с курицей, заметил Юрик.

Утром за завтраком меня настигла… слава. Но не в виде фанаток с автографами. Два редника — это местные народно-милицейские рядовые — и один капитан поджидали меня у стойки.

— Товарищ! Не стали вас будить рано, — почти торжественно проговорил капитан, ковыряя русский язык. — Хотим выразить благодарность за вчерашнее. Пройдёмте в ресторан — вас ждут друзья.

— Причина? — подозрительно уточняю я. — Я вообще только вчера прилетел.

— В кафе вы заступились за девушку и спасли её от преступника, который находится в розыске. Прибывшая милиция его арестовала, а вот вы, к сожалению, уже ушли. Но мы хорошо работаем и знаем, где в Софии остановились советские молодые спортивные парни.

И точно — Цзю, Арбачаков и Кузнецов до кучи сидели за столиком вместе с младшим сержантом… или как он у них там правильно зовётся. Вся троица выглядела так, будто их только что вызвали на родительское собрание: Юра — с виноватой миной двоечника, Костя — с пофигистским выражением «авось, пронесёт», ну и Кузнецов — в роли отца семейства, пытающегося сохранить лицо перед завучем. Несмотря на показное спокойствие, я уловил в его глазах нотки обречённости.

Обречённость, впрочем, исчезла сразу же, как только выяснилось, что мы почти герои. Тем не менее статус героев, отмеченных силами правопорядка, ничуть не помешал старшему тренеру устроить нам полноценную головомойку по пути на тренировку. Да и на самой тренировке он не упускал случая напомнить, что действующим боксёрам категорически запрещено встревать в уличные конфликты — даже если очень хочется и вроде как правильно.

После треньки я было поехал в профсоюзы, но толком удалось пообщаться лишь с каким-то не самым большим начальником. Вручил ему свои тезисы и проект совместной резолюции, аккуратно намекнув, что документ неплохо бы принять и подписать. А саму встречу предложил считать формально состоявшейся.

Мелкий начальник обещать ничего не смог, зато идею не заниматься ерундой — вроде ненужного сейчас собрания — одобрил. Всем тут явно не до политики: людям неясно, что завтра будет с их должностями.

Купил газеты — и там минимум информации. Зато про ГДР и Берлинскую стену пишут целыми полосами. Будто у них в стране ничего особенного не произошло. Ну, подумаешь, одного генсека сменил другой. И неважно, что тот, кого сменили, тридцать пять лет отишачил на посту.

По возвращении в гостишку мне снова сообщили, что меня навещала дамочка. И опять не дождалась. Странная настойчивость… А может, это и не Стиляна вовсе?

— Толя, ты вернулся! Вчера тебя не было, утром пришла — уже нет, к обеду заглянула — опять нет, — вдруг услышал я за спиной до боли знакомый голос с акцентом.

Осторожно, чтобы не спугнуть видение, разворачиваюсь — и вижу перед собой… Марту.Вид у неё и правда был «импортный». Яркий такой, хотя одежды самый минимум: сарафан, босоножки да шляпка. У нас тут плюс двадцать — вполне летняя погода.

— Марта?.. Ты ли это? — выдыхаю я. — Дай-ка потрогаю…, а то вдруг мираж.

В следующие минуты я самым тщательным образом обследовал путешественницу, обнимая и прижимая к себе хохочущую подругу. Сомнений не осталось — Марта.Ха, сейчас в гостиничном номере ещё более детальное обследование проведу…

— Ты чего записку вчера не оставила?! И предупредить могла бы, что собираешься в Болгарию, — возмущался я в номере, уже отдышавшись от поцелуев и прочего.

— Я оставила вашему старшему. Я же знаю порядок! Я почти советская! — с гордостью заявила Марта.

— Вот Кузнецов, зараза! Значит, специально записку не отдал! Ну я ему… — начал было заводиться я.

Но договорить не успел: Марта снова обвила меня руками и ногами, и злость тут же исчезла.

Оказалось, Марта прилетела всего на три дня — и уже завтра, сразу после моего боя, улетает обратно в Англию. В Болгарию, как ни крути, ей попасть проще, чем в Советский Союз.

Блин… бой же завтра. Силы бы поберечь, а то с таким расходом энергии я буду не боксировать, а ползать по рингу — на радость «слабаку» Младенову.

— Тебе сегодня лучше ночевать у себя, — вздыхаю я. — У меня с утра бой. Так что давай, рассказывай: как там у тебя дела? Учёба, где живёшь и прочее.

— Наш колледж…

— Стоп! —